Дочка папы Карло

) Тёмно-каштановые волосы с рыжеватым отливом были не просто подняты, а прямо стянуты наверх, украшая макушку и лоб фройляйн крупными, крепко завитыми буклями.

Возраст классной дамы выдавали заметные морщинки вокруг не очень объёмных, но всё ещё не утративших цвета губ (которые она имела обыкновение жёстко сжимать по окончании любой сказанной фразы). Те же вестницы женской зрелости лучами разбегались вокруг зелёных, немного более круглых, чем принято считать эталоном красоты в нашем мире, "живых" глаз.

Одета фройляйн была в строгое, очень тёмное – почти чёрно-синее платье, замуровывавшее свою хозяйку под самое горло. Из украшений – три небольших пуговицы, расположенных вертикально одна над другой по центру груди, обтянутых тканью самого платья, и тонкое кипенно-белое кружево, неширокими сборками выглядывавшее из под аскетичного, жёсткого воротника-стойки и освежавшее цвет кожи.

Ну и, конечно, безупречная осанка!

Не смотря на строгость интонаций, в голосе немки слышалось искреннее беспокойство.

– Ничего страшного, фройляйн Марта. – успокаивал её Лев Петрович, – Это просто голодный обморок. Её разве не кормили? – растерянно спросил он.

– Что фы! – даже всплеснула руками та, и, выразительно округлив глаза, продолжила, – Просто юная мадемуазель изволила опъявить колодофку!

– Это что же, позвольте спросить, сподвигло барышню на такой отчаянный шаг?

– Люпофь, госпотинн Худяков! Люпофь! Мы имели неосторожность отпустить томой мадемуазель Полину, по случаю именин её батюшки – графа Горячефа, и она за такой короткий срок успела флюбитса.

– Хм-м… – пряча улыбку хмыкнул доктор.

– И ф кого бы фы тумали? – громким шёпотом, не скрывавшим возмущение наставницы, вопросила она, – Ф клафного пофесу и облатателю жутко нетостойной репутации ф Петербуррге – корнета Сокольского! Батюшка, стремясь исбафить дочь от соблазноф, тут же привёз её обратно, но было уже позтно! Девушка внушила себе нефесть что и отказалась кушать, пока ей не предоставят восможность фстречи с этим… госспотином.

Я даже фыркнула в своём укрытии.

– М-м-да… – многозначительно приподняв брови, не нашёлся что сказать её собеседник.