Дочка папы Карло

Чего я, погружённая в собственные открытия, даже не заметила.

Судя по проскальзывающим в интонациях ноткам недоумения, этот вопрос медсестра задавала не в первый раз.

– Мадемуазель Алиса! Профессор разрешил вам одно посещение. Как вы себя чувствуете? Приглашать? – не унималась она.

– Кто там? – неуверенно уточнила я.

– Мадемуазель Софья Прокофьева.

– Зови…те. – поспешно согласно кивнула я.

Бог его знает, кто та Прокофьева, но то, что хоть кто-нибудь проявил здесь ко мне не медицинский интерес – уже подарок судьбы.

Особенно, учитывая моё лежачее положение. Чую, не скоро ещё этот профессор меня отсюда выпустит, а валяться в практически полном неведении – с ума сойдёшь.

В комнату почти на цыпочках вошла молодая девушка где-то моего же возраста. Замерев на секунду на пороге, она сцепила пальцы опущенных вниз рук, закусила пухлую нижнюю губу и осторожно вытянула в мою сторону шею.

Это была тоненькая миловидная блондинка. Светлые волосы её были аскетично расчёсаны на прямой пробор и заплетены в тугую косу, перевязанную узкой коричневой лентой.

Коротенькие пушистые завитки на лбу и висках обрамляли симпатичное лицо без намёка на присутствие косметики,  с чистой, почти белой кожей, нежным румянцем, маленьким аккуратным носиком и большими, испуганно-любопытными серыми глазами.

Длинное зелёное простое платье с коротким рукавом украшали (если это понятие здесь вообще применимо) белые нарукавники на подвязках, пелеринка и длинный передник того же цвета.

Я приподняла открытую ладонь в привычном приветственном жесте и барышня стремительно, но почти бесшумно подбежала ко мне, на ходу опасливо оглянувшись на неплотно прикрытую дверь.

– Алисонька, душечка, ты как? – присев коленками прямо на чисто вымытый пол и уложив локти на краешек моей кровати, шёпотом взволнованно спросила она.

– Не очень, если по-совести. – осторожно ответила я, незаметно поморщившись на "душечку".

Нужно было как-то дать понять, что я, вроде как нормальная, но кое-что подзабыла в связи с болезнью.

Сделать это, на моё счастье, оказалось не так уж сложно.

– Профессор сильно ругался?

– Ага, пошумел изрядно, всё спрашивал, почему сразу не пришла. – доверительно призналась я.

– А нас-то как бранили… – пожаловалась Софья, – А ты что?

– Я, если честно, очень смутно всё помню. Точнее совсем не помню. Наверное, шибко головой ударилась.

– Да уж, с такой-то высоты… Не мудрено.

– Ты только никому не говори. Ладно? – предусмотрительно попросила я.