Запрети тебя любить

Васька направляется ко входу, а я шокированно смотрю на неё. От такого поведения подруги сейчас и у меня крыша поедет. Догоняю её у лестницы и замечаю, что Эрик уже ушёл.

Так, теперь всё становится понятно. Их ссора разрослась до таких масштабов, что они даже не могут приближаться друг к другу достаточно близко.

Я угадала?

– В общем, Варь, если вкратце, то почти весь класс теперь благоволит Остапу, – объясняет мне Василиса. – А тебя терпеть не могут. И я не могу с уверенностью сказать, как так всё получилось.

Кто-то говорит, что слухи о тебе ходят, о которых лучше не знать. Кто-то считает, что ты тоже внебрачный ребёнок Аверина, как и Остап. А значит – произошёл инцест, и в этом виновата именно ты, и бла-бла-бла.

Я морщусь. К горлу подступает желчь.

– Ладно, не продолжай, – останавливаю подругу. – Какой инцест? Нормальные люди не поверят в такую чушь.

– Ты удивишься, – безрадостно парирует она. – Ну или нормальных просто меньше, чем неадекватов.

В любом случае, как только стало известно о родстве Остапа и твоего отчима, начало твориться что-то неладное. Эрик встал на сторону Гуреева, представляешь?

– А при чём здесь Гуреев?

– Ну-у… Он же за Остапа жизнь, наверное, отдаст, – неуверенно начинает рассуждать Васька. – В общем, ты чем-то обидела его кореша. И теперь нет тебе прощения.

Мы медленно поднимаемся по лестнице. Подруга открывает передо мной дверь и бросает, скривившись:

– Короче, добро пожаловать в сюр!

Нет, я ей не верю.

Может, она меня разыгрывает?

Ну что такого плохого я сделала Остапу? Не сказала про беременность мамы? И что? Сейчас это касается только меня и её.

Только если в нём не взыграла ревность… И он не хочет, к примеру, вернуть Аверина своей матери и стать членом его единственной семьи. Вот тогда они заживут душа в душу…

Фу, бред! Ни за что не поверю! Остап явно собрался использовать Дениса в каких-то своих корыстных целях, поэтому и припёрся в его дом.

Воссоединение семьи – совершенно точно не его цель.

Мы с Васькой поднимаемся на второй этаж и идём прямиком к кабинету, где проходит экзамен. Сегодня это русский язык. И он меня беспокоит больше, чем Войнов и Гуреев со своей свитой.

Едва мы приближаемся к одноклассникам, ожидающим возле двери, я понимаю, что Васька не обманула, и наш класс поделился на два лагеря. В одном те, которым пофиг, и они даже моё имя до сих пор не запомнили.