Воин Бездны

У третьего по счету прилавка Эрван замер: двери лавки были широко раскрыты, и он без помех разглядел скудное убранство комнаты, слабо освещённой пламенем камина: колченогие табуреты возле грубо сколоченного стола; древний громоздкий буфет; несколько расписных тарелок на серой каменной стене и среди них – броское овальное пятно.

Гравюра?

Эрвана отделяло от неё не меньше пятнадцати футов, да и трудно было разглядеть детали в вечернем сумраке, но Эрван не сомневался – фоморская работа. Эрван с детства удивлялся способности нордов обычным резцом, без всякой краски, передавать тончайшие оттенки тёмного.

Бледно-жёлтый цвет гравюры, различимый несмотря на розоватые отсветы огня, не оставлял сомнений – рисунок на кости. Он тревожил, завораживал, притягивал взгляд… Вроде и не разберёшь толком – а глаз не отвести!

Эрван застыл, не моргая. Минута. Другая… Третья… По щекам потекли слезы. Мир вокруг размылся, а картина словно приблизилась к нему, обрела чёткость.

Неизвестный резчик был гением. Непонятно, как он смог добиться такого эффекта, но крутобокие валы с барашками на вершинах, темно-серые тучи над мачтами, туго надутые паруса корабля, режущего кипящий океан, – все будто двигалось, разве что звуков не издавало.

Ярились пенные буруны под форштевнем – судно, казалось, вот-вот пересечёт границы картины и окажется в комнате.

У Эрвана возникло ощущение, что он смотрит в иллюминатор. Потом в воронку. В ушах зазвенело, подкатила тошнота, в висках застучала кровь. Краем гаснущего сознания Эрван ощутил, что вот-вот упадёт.

Сил отвернуться уже не оставалось, единственное, что он сумел сделать, – закрыл глаза.

– Эй, парень! Ты что, спать тут собрался? Может, лежак вынести? – Хозяин лавки, все это время наблюдавший за Эрваном из-за груды железок, решил, что клиент достаточно насмотрелся.

– Нет, спасибо, – Эрван затряс головой. Сглотнул. – Уже выспался.

– Вот и хорошо. Брать что будешь или так, зенки пялить?

К вечеру продавцы становились куда менее вежливыми и предпочитали брать быка за рога.

– Может, и буду, – Эрван старался говорить с безразличной ленцой. – Картина у вас вон интересная. Она продаётся? Взглянуть можно?

Глаза хозяина алчно сверкнули.

– Тут все продаётся. Взглянуть можно. Погоди только, сам вынесу. Нечего тебе внутри делать.

Лавочник недовольно пробурчал что-то, однако быстро и сноровисто, будто кошка, взлетел по каменному крыльцу, проник в комнату, метнулся к стене, сорвал картину и вернулся.