Прятки. Я иду искать

– Короче. Алла (так зовут нашего тренера) качественно лижет жопу Нике. Впрочем, неудивительно… Я тогда не пойду и в этом году, – она смотрит на своего парня Яна. – Лучше с тобой в шахматы, чем рожа Гордеевой на танцах.

– Вот уж сравнила так сравнила! – поддевает её Ян. Потом обнимает за плечи. – Не хочу в этом году на шахматы, мне там скучно. Давай просто в комнате будем запираться, и всё.

Последнее предложение звучит с явным интимным подтекстом, и мои щёки буквально начинают гореть. Ни для кого не секрет, что многие из нас уже давно перешагнули все границы дозволенного, но мне всё равно неловко слушать о чьей-то интимной жизни.

Ян с нежностью целует Полину, и их поцелуй затягивается. Марат прокашливается. Видимо, его они тоже смущают.

– Давайте вы прямо сейчас запрётесь, что ли!.. Я же всё-таки ем!

Ян хочет как-то парировать, но в этот момент к столику подходит Даша со стаканом сока.

– Чёртовы Соболевы! – выплёвывает она с недовольством, опускаясь на свободный стул. – Устала ждать, когда эти королевские жопы освободят наконец место и позволят мне дотянуться до сока.

Упомянутая компашка мажоров в этот момент тоже появляется на веранде и занимает соседний стол. Кирилл по-прежнему с ними.

Мы перестаём разговаривать, словно испугавшись присутствия мажоров. Они нас сначала вроде бы не замечают, а потом Тимур вдруг обращается к нам:

– Эй, неудачники! Сегодня ночью сыграем?

Все за нашим столиком буквально впадают в ступор.

Сыграем? Во что? В прятки?

Но ведь раньше они никогда не играли с нами! Считали, что это глупая детская шалость, несмотря на то, что мы делали это после полуночи, тайком пробираясь в учебный корпус.

Понятно, что никого из учеников нашей школы не выгонят в случае, если нас поймают во время игры. Родители хорошо платят за их пребывание здесь. И вся строгость учителей больше напускная, чем настоящая. Чтобы создать хотя бы видимость дисциплины. А вот я могу сурово поплатиться за то, что нарушаю правила. Ведь я – просто дочь завуча!

Без Кирилла я больше играть не планировала, хотя игра была чем-то вроде традиции.

– Ну так что? – допытывается Тимур, так как мы не отвечаем. – Кто струсит и не придёт, тому десять пинков от меня лично, – расплывается он в сардонической ухмылке.

И тут Марат подаёт голос, который звучит чересчур уверенно:

– Мы придём!

– Отлично, – отвечает Тимур, но его прерывает трель звонка.

Большая перемена закончилась.