Запретное влечение

Доминик поднял в воздух Пита и продемонстрировал мне все его рваные раны. Понятное дело, что требуется кровь, поэтому он и предупреждал меня, что уходит.

Я лишь вскинула брови, мол «быстрее, тупица» и он, опустив Пита на пол, бросился наружу. Вернулась к мужику – он не промах, как двинет мне кулаком в лицо. Искры из глаз посыпались, я завалилась на бок и пару секунд приходила в себя, а этот урод пытался вскочить на ноги. Вот ведь дубалом! Сам же знает прекрасно: охотничий клинок может вытащить только охотник.

Прихожу в себя, пытаюсь понять, сломал ли он мне челюсть.

Срастется быстро, способность к регенерации у охотников отменная. А иначе мы бы не продержались и минуты. Но потребуется время. Место удара пульсировало болью, неприятно, но – издержки профессии.

– Значит, ты не хочешь играть по-хорошему, – возвращаясь к демону, наблюдала я за тем, как он пытается всеми силами вырвать нож.

Рана уже воспалилась, посинела, тонкие струйки потекли по его венам, вливая в его кровь яд.

– Соглашусь, доза не такая большая, – уселась рядом поудобнее я.

 – Подумаешь, какая-то царапина? Твоя регенерация со временем залечит рану. Но яд останется и будет медленно тлеть вместе с твоим телом.

– Однако… – я извлекла второй клинок – будет ведь довольно сложно жить если яд будет в твоих деснах…

Демон испуганно распахнул глаза, я же надавила ему на щеки, открывая рот. Мужик, который был в два раза больше меня, взревел от ужаса.

– Ты знаешь, что если сломать тебе зуб, то оголится нерв? Пульпит это такое заболевание, когда нерв воспаляется.

А если предоставить к нерву доступ и капнуть немножко яда с кинжала, представляешь какая дичайшая боль тебя посетит?

Он вскрикнул, когда кинжал приблизился к его рту.

– Хорофо! – Взревел он невнятно, ведь я все еще с силой держала его за щеки. – Фурфон приефет череф чаф!

Вскинула правую бровь и отпустила его рот. С мужика сошло сто потов, он дрожал как осенний лист на ветру, с ужасом в глазах смотрел на меня.

– Итак, рассказывай все, – попросила я, быстро оглянулась, когда дверь распахнулась.

Вернулся Доминик и быстро подбежал к Питу, начиная отпаивать его кровью.

– Я ничего не знаю, – продолжал дрожать мужик. – Я просто принимаю их и размещаю в подвале. Потом их забирают, вот и все.

– Заказчик, имена, явки, пароли, – требовала я.

– Честное слово, я!.. – Когда я снова приблизила клинок к его лицу, он вскрикнул.

– А ты знаешь, какой страх один из самых сильных? Страх неизведанного.