Запретное влечение

Что из себя представляла не четко нацеленная охота? Каждый охотник… нет, не желает знать, где сидит фазан. Хоть в этом тоже есть свой перекрест. У каждого охотника есть дар, некая чуйка. Ты можешь не знать, что что-то случилось, но твое предчувствие намеренно будет тащить тебя в ту сторону.

Так я и охотилась обычно. Если Лесс не отправлял меня на конкретное задание. Просто искать демонов и разбираться с ними.

Конечно, здесь возникали сразу множество трудностей. Первая из них – кто действительно виноват? Мой внутренний радар был настроен таким образом, что я выходила практически на любую нечисть.

Поэтому и приходилось тратить слишком много времени на пустые вызовы, если можно так выразиться.

Примерно до половины одиннадцатого я бессмысленно разъезжала по городу на общественном транспорте. В машине было бы удобнее, но вредоносная нежить обычно славится своей излишней активностью именно среди людей.

Повезло дважды. Но, к сожалению, без особого результата. Парочка вампиров следовали за студентками, которые возвращались с занятий. Но они действовали по протоколу, подходили, спокойно знакомились, жертвы на все снова соглашались.

Вообще-то удивляться особо не стоит, я и сама вчера трахнулась с демоном. А еще охотница, называется, знаю темную изнанку этого мира.

В общем, рейд прошел зазря и ближе к одиннадцати я вышла из автобуса, принявшись бродить в поисках знаков.

К счастью, такие дали о себе знать достаточно быстро, особенно когда я забрела на пустынные улочки. Народ расходился по домам, гнездам, спешил уединиться, охота состоялась.

Мое внимание привлек один захолустный бар. Полуразвалившаяся вывеска, грязные окна, изветшалая дверь. Но бар функционировал, поэтому я и поторопилась внутрь.

Бармен скучал без посетителей, двое алкашей грели одинокие обшарпанные диваны в дальнем углу.

Села за стойку, бармен без энтузиазма проследовал ко мне. Это не бармены Лесса.

– Ищу приключений на вечер, – с ходу сообщила я бармену и многозначительно вскинула брови.

Мужик смотрел на меня так кисло, что становилось совершенно понятно: ни я, ни то, что я ему тут говорю, его совершенно не интересует.