Наказание страстью

Но что-то ее смущало.

Вот почему она по-прежнему стоит, не желая сесть в очень дорогое и, без сомнения, очень удобное кресло.

Блейкли слышала два голоса в своей голове. Первый принадлежал ее матери. Осторожная, практичная и циничная, она предупреждала ее, что если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, в этом кроется подвох. Второй голос принадлежал ее отцу – вечному оптимисту и оппортунисту с криминальными наклонностями. Он говорил ей, что, если кто-то хочет подарить ей мир, она обязана взять подарок и бежать, прежде чем этот человек поймет свою ошибку.

Слушая то один голос, то другой, она медлила из-за нерешительности.

Хотя это неправда. Решение уже принято. Она пришла в свой новый кабинет, а это означает, что ей следует двигаться вперед. Отодвинув кресло из натуральной кожи, Блейкли плюхнулась в него и глубоко вздохнула. Черт побери, ее недавнее кресло скрипело каждый раз, когда она вставала, а нижняя часть подушки скреплялась клейкой лентой.

Открыв папку из крафт-бумаги, она принялась читать документ о политике компании, правилах начисления отпускных выплат и планах страхования.

Она ожидала, что Бекки вернется и предоставит ей больше информации. Или программист сообщит ей пароль для входа в систему, чтобы она получила доступ к своему компьютеру.

Но вошел совсем другой человек.

У Блейкли скрутило живот, она покраснела, увидев мужчину, похожего на греческого бога. К сожалению, что бы она ни думала, ее физическая реакция на Грэя Локвуда всегда была одинаковой – мгновенное, ошеломляющее и всепоглощающее осознание.

Сегодня к этой знакомой и нежелательной реакции добавился вопрос: какого черта?

Она меньше всего ожидала увидеть в своем кабинете мужчину, которого отправила в тюрьму восемь лет назад.

– Сволочь, – сказала она.

Бывало, Грэя Локвуда называли и похуже, и, вероятно, он это заслужил.

Ну, он заслужил это сегодня, хотя и не по тем причинам, о которых думает Блейкли Уиттакер.

Но она об этом узнает.

– Ты не хочешь поприветствовать своего нового босса?

На лице Блейкли промелькнули недоверие, гнев, негодование и, наконец, понимание. Грэю хотелось ликовать от того, что он обрушил на ее голову эту информацию.