Я не местный. Книга первая. Плач младенца. Историческое фэнтези

Эх времена, эх нравы, никакого уважения к предкам не осталось и куда только мир катится, вот так примерно и должен бы рассуждать, бедный басурманин, из какого ни будь фантазийного романа…

Из того романа, которого еще пока не существует, но вполне может быть еще написан.

Тем более, задумчиво переживая эпические события прослушанного романа, в жанре исторической фантазии, при этом еще и сам додумывая и фантазируя, по привычке еще и ерничая, мысленно изгалялся дядька над автором, ну до чего же буйная фантазия, Фоменко отдыхает, в конце концов, не боги горшки обжигают, вот взять и написать самому, что-то подобное.

Ладно, шутки шутками, думалось мужичку, но вот если бы переместится в реальные исторические события тех времен, эх сбежать бы туда, из этого нынешнего болота, вот где можно было бы развернутся.

Эх нет, даже дело не в том, что кто-то мешает здесь что-то дельное сделать, и так сказать увековечить себя в истории.

Нет дело не в том, а в том, что душа просит чистоты первозданной, а в этом болоте стяжательства, все направлено на заработать, да деньжищ по больше загрести. Душу высушивает эта всеобщая идеология денег, вот она и болит сердешная, а с этого дела человек и злобится.

Один только зомбоящик чего стоит, как новости послушаешь так такого негативчика хлебнешь, хочешь не хочешь, а злобится начинаешь.

А там наверняка все по-другому было, жизнь суровая, в походах да битвах за Русь матушку, вот мне бы туда, постоять за нее родимую, ну по крайней мере посидеть, где ни будь там, в сторонке и понаблюдать за жизнью той не торопливой, но суровой, где сами условия жизни диктовали жить не по закону, а по совести, иначе просто было не выжить.

Такое заявление, мол, жили по совести, с одной стороны, весьма сомнительное, понимание совести у каждого не совсем однозначное, то есть это скорей всего некоторое состояние души, а сей императив весьма динамичный.

А вот термин справедливость на порядок более воспринимаемый, так как не предполагает вообще состояние души, а апеллирует исключительно к разуму. А в век цифровой экономики, когда рацио доминирует, люди живут не душой, а разумом.