Посмотри на меня. В плену у зверя

Стон вырвался из моих губ, как я ни старалась его сдержать, и тогда он поднял на меня свои невозможные мутные от страсти и горящие пламенем глаза, медленно поднялся, и, удерживая мое размякшее тело, вошел на всю немалую длину, не разрывая зрительного контакта. Я непроизвольно выгнулась от сильного толчка, вцепившись в его широченные плечи, и глубоко вдохнула.

Кажется, моего мучителя, устроило то, что он видел. Я даже не заметила, что до этого он будто и не дышал вовсе, мышцы были словно камень, а теперь расслабился, прижав меня к себе, начал вколачиваться, уже гораздо быстрее, периодически вырывая у меня из груди всхлипы и стоны.

Не скажу, что я была сильно возбуждена, но мне не было больно. И мое тело в этот раз воспринимало все именно как секс, а не насилие. Я кусала губы, чтобы сдерживать саму себя, потому что не хотела принимать для себя эту действительность.

Не хотела признаваться, что могу добровольно отдаваться своему похитителю. Уж тем более, не должна была получать от этого удовольствия.

К счастью, для моего так воспаленного мозга, все оставалось на уровне инстинктов, я просто не сопротивлялась, не прижималась к нему сама, просто позволяя себя держать, но и не могла бы сейчас сама получить удовольствие, просто ждала, когда кончит он.

Через пару особенно грубых и сильных движений, почувствовала внутри тепло его семени. Черт, так и залететь недолго. Кто может родиться в результате такого зачатия? Но как я смогу объяснить ему, что значит «прерванный половой акт»? Надо подумать об этом позже.

Когда он выпустил меня из рук и попытался заглянуть в глаза, я отвернулась и пошла в озеро. На душе снова стало как-то пусто и всё равно.

Стянув футболку, прополоскала ее в воде и омылась сама. Затем, как есть, голышом, вышла из воды, не глядя на чудовище – он опять замер, не двигался – сняла уже просохшие вещи, натянула джинсы с дырами где можно и нельзя, сверху разодранную куртку – главное, что грудь закрывает и плечи, и начала сворачивать остальные тряпки.

Одну из них хотела раньше предложить ему в качестве одежды – в этом и состоял мой план по очеловечиванию, но сейчас говорить и объяснять не хотелось.

Зверь отмер и в пару прыжков оказался рядом, что-то вопросительно прорычал, заглядывая в лицо и забирая мою ношу. Я безэмоционально отдала свернутые тряпки и посудины и зашагала рядом.