Империя в огне. Первый год войны. 1914

Ротами, а во множестве случаев и батальонами повсеместно командовали офицеры военного времени, за частую это были мальчишки, бывшие еще вчера гимназистами и студентами, многие из которых к моменту февральского переворота, стали поручиками и штабс-капитанами, а некоторые даже и капитанами, в подполковники офицеры, выпущенные в военное время, как не получившие полного военного образования не могли производится. За весь период войны офицерский корпус сменился почти полностью, в пехотных частях сменилось от 300 до 500% офицеров, то есть от трех до пяти раз в разных боевых частях менялся офицерский состав, в кавалерии и артиллерии – от 15 до 40%

Такие данные приводятся в статистическом справочнике «Россия в мировой войне 1914—1918 годов в цифрах», выпущенном уже в советской России в 1925 году.

Офицерский корпус к февралю 1917 года включал в себя большинство образованных людей в России, поскольку практически все лица, имевшие образование в объеме гимназии, реального училища и им равных учебных заведений и годные по состоянию здоровья были произведены в офицеры.

Поскольку традиции воинского воспитания в военно-учебных заведениях не прерывались, нельзя сказать, чтобы офицерство радикально изменилось по моральному духу и отношению к своим обязанностям. Подавляющее большинство офицеров военного времени не менее жертвенно выполняли свой долг, чем кадровые офицеры, и гордились своей принадлежностью к офицерскому корпусу. Как вспоминал один из них: «Подумать только, что большинство из нас, были народными учителями, мелкими служащими, небогатыми торговцами, зажиточными крестьянами… стали „ваше благородие“ … Итак, свершилось.

Петербург – Петергоф август 1914 года

С утра пятницы 31 июля, в мирной еще столице Российской Империи, по всему Санкт-Петербургу были развешаны объявления об общей мобилизации.

Иногда слышны были горестные всхлипы женщин, узнававших, что их мужья и сыновья наверняка уйдут на войну. Иногда какой-нибудь богомольный недавний крестьянин начинал часто-часто креститься, шепча побелевшими губами: «Спаси господи люди твоя!»

К вечеру питейные заведения были переполнены.