Останься. Бонус

– Вы боитесь, что я уеду и забуду про Вас, да?

Метка позволяла ей чувствовать мои эмоции, но никак не читать мысли. Неужели так хорошо меня изучила и понимала?

– С чего ты взяла?

– Ой, как будто я не вижу, как Вы смотрите на мои вещи, и на билеты, а ещё на мои кисти и мольберт. Вас теперь даже карандаши раздражают.

– Я не хотел ничего такого…

– Я не об этом, – перебила она, – они и не должны Вам нравится, главное, что мне нравятся. Я о другом. Вы меня стали к ним ревновать.

– Вот ещё.

– Ничего не ещё, Эрнард! – состроила она укоризненную мордочку. – Я всё вижу. Вы не хотите, чтобы я уезжала.

– Не радоваться же мне, – прозвучало как оправдание, но кажется Элисса снова имела ввиду что-то иное, потому что кинулась меня обнимать.

– Я же всё равно буду Ваша, чего Вы переживаете? Думаете, наверное, что вдруг кто-то мне другой понравится, да?

Я аж дар речи потерял. Во-первых, от её уверенного тона, во-вторых, от того, насколько точно определила мои страхи.

И что ей ответить? Что правда боюсь, что она меня разлюбит? Так ведь даже ещё не сказала, что любит вообще-то… Да. Она спрашивала, люблю ли я. Переживала, что я люблю больше, чем она. Но ни разу не сказала мне этих слов.

И вот вроде я взрослый мужик, и никогда не думал, что какие-то признания вообще будут для меня иметь значение. Но каждый раз, когда шептал ей, что люблю, а она лишь крепче обнимала и целовала, у меня сердце замирало от её молчания. Я ощущал её привязанность, её нежность, да что там – её желание, поэтому был уверен, что не безразличен.

Но как можно почувствовать любовь? А сама она никогда не говорила. Не просить же её… В частности потому, что если на прямой вопрос она ответит «не знаю» или «не уверена» («нет» вряд ли скажет, конечно), то я наверное умру. Мне невыносимо хотелось, чтобы Элисса меня любила…

– Эй, Вы вообще меня слушаете? – она помахала ладошками перед моим носом.

– Эй? – переспросил и нахмурился, пытаясь сделать это грозно.

Моя девочка сначала стушевалась, а потом улыбнулась, как всегда улыбается, когда подлизывается.

– И что Вы мне сделаете? – и с таким интересом это спросила, что стало ясно: ей и правда интересно, что я ей сделаю, если буду чем-то недоволен.

– А как ты думаешь? – погладил её по розовой щёчке.

– Если честно, вообще не представляю, – вздохнула она и уселась мне на колени. – Вы слишком хороший, чтобы меня наказывать.