Глинтвейн

 – Давай, шнель, шнель, кофеин тебе в помощь и еще кой-чего, – подмигнул искуситель. Внутренние голоса Тима, успевшие уже передраться и замолчать, сдали его тело на заклание…

***

Присев к окошку, ожидая, пока принесут кофе, Тим прислонил лоб к холодному стеклу и медленно, тяжело дышал, словно издыхающая собака, которая не в силах более сопротивляться давлению атмосферного столба.

Костя пнул его ногой под столом и глазами показал вниз, там Тим увидел маленькую серебряную фляжку.

– Вот странный ты демон, Константин, серебро не жжёт тебе руки?

– Это ты больше похож сейчас на слегка опаленного вчерашним солнечным «Курвуазье» Дракулу.

– О боже, только не напоминай, пожалуйста, – Тимофея опять начало мутить, и он поспешно ретировался в уборную.

Через пару минут вернувшись из фаянсового царства, он заметил за столом ароматно дымящийся американо с корицей и лёгкий молочный омлет с расплавленным поверх сыром.

– Угощайся, друг, бон, как говорится, аппетит.

– И вам не хворать, – обняв стакан с кофе, с едва заметным облегчением молвил воин эпистолярного жанра.

После пары осторожных глотков стало понятно, что содержимое серебряной фляжки частично переместилось в кофе.

– Подлил-таки, друг, масла в огонь, ну, спасибо тебе… лекарь, – грустно ухмыльнулся на глазах приходящий в себя Тимофей. За окном маленький сквер с отключенным фонтаном заиграл красками, серое утро прояснилось, люди вокруг стали улыбчивыми, лёгкий снежок заиграл с лучиками света, которые, словно спешащие пассажиры, протиснулись сквозь ползущую по небу толпу ватных туч.

Возникла замечательная минута, которую он назвал прогрессом облегчения, сознание возвращалось в свои права над раненым телом. Он присутствовал здесь и сейчас, его не тошнило, не трясло, только спокойное падение снежинок, легкая музыка в кафе, неторопливые, но четкие действия баристы за стойкой, мягкие шаги официантов по ковролину. Хорошо…

…Не успел Тим расслабиться и насладиться гипнотическим ощущением, которое называется в народе «отлегло» или «попустило», как Костя деликатно выдал:

– Ты что же, мой оживший друг, не помнишь даже, как Петру Павловичу бланш организовал под левым глазом?

Тим поперхнулся, и его тут же опять замутило.

– Твою ж мать, да не может быть такого. – Тим, конечно, не сильно хорошо относился к старикашке, но все-таки никогда не питал к нему злобы, способной побудить к насилию над пожилым человеком. – Как это произошло?

Конец ознакомительного фрагмента.