Дыши со мной. В плену у зверя

На виске зияла рана, пусть и обработанная, но из-под бинтов видна свежая кровь. На щеках и руках (всё остальное было скрыто одеялом) – глубокие порезы как от когтей.

У меня сердце сжалось, а руки затряслись от желания вернуться и разодрать на части тела тех, кого я недавно убил. А ещё тех, кто пока остался в живых. А потом удавиться самому…

– Элисса, – позвал тихонько, и она встрепенулась, вздрогнула, приоткрыв глаза, и тут же прижалась к стене, отодвигаясь от меня дальше.

Глава 7

– Элисса, это я, ты меня помнишь?

В её глазах застыл ужас.

– Не пугайся, пожалуйста, теперь тебе нечего бояться.

Я так в жизни ни с кем не говорил, как с ней сейчас. Слово «пожалуйста» вспоминать пришлось, так долго его не использовал. Но знал, что иначе сейчас нельзя. Видел. Чувствовал.

– Уверяю, ничего из того, что было, с тобой больше никогда не повторится.

Она молчала и снова задрожала лишь, когда я сделал первый шаг к её постели.

– Я не стану касаться тебя. Просто подойду ближе.

Элисса не ответила. А я сделал ещё несколько медленных небольших шагов навстречу и остановился, убеждая себя, что нельзя её трогать, хочется мне того или нет. Нельзя.

К тому же только сейчас осознал, что приехал сюда в той же одежде, в которой расправлялся с теми уродами. И прямо сейчас моя девочка видит перед собой незнакомого огромного мужика в крови. Да, это точно не начало милой романтической истории, которую рассказывают внукам. Но это полбеды.

Я испугал её.

Вот только видя её такую, маленькую, избитую, дрожащую, всё не мог найти в себе сил уйти. Как магнитом меня тянуло ближе, хорошо хоть с этим пока удавалось справится. Но внутри меня всё ещё бился страх потерять её. Хотя уже знал, что повреждений, угрожающих её жизни, нет. Только по всему выходило, что она бы предпочла другой вариант.

Медсестра сказала, что в лаборатории, похоже, ей вкололи что-то, чтобы она не сделала себе ничего. И скорее всего до этого тоже, чтобы добиться послушания.

Как бы я хотел, чтобы не помнила…

Вот только даже если мне повезло, и её мозг стёр жуткие воспоминания из памяти, то мой внешний вид всё равно был категорически неприемлем. Однако сказать ей, что это кровь её обидчиков, я побоялся.