Хозяйка усадьбы с секретом

Домовой ворчал и требовал взять всех, кого не поймали бежавшие крестьяне, стоило мне укрыть провонявшей дымом тканью Лукьяна, как домовой вновь приказал петуху и двум оставшимся курам взбираться на телегу.

– Коровы нет? – сдался временный наёмный работник.

– Коровы нет, а жаль, – я попыталась медленно лечь рядом с молочным братом. Силы меня покидали. Сейчас бы добраться до врача и не упасть в обморок.

– Куда? – громкий рык привёл меня в чувство, а крепкие руки подхватили и посадили на край телеги. – Незамужней женщине нельзя лежать с мужчиной.

Никто не знает, кем он вам приходится. Рядом со мной поедете, – он нажал на мою голову, не хотела, но пришлось положить её на чужое плечо.

Жутко неудобно так ехать. Потряхивает. Голова то и дело бьётся о плечо, стоит телеге попасть в яму.

– Как вас зовут, господин? – спросила я, превозмогая боль.

– Кто ж холопов господами зовёт, Софья Павловна? Неужели на самом деле память потеряли? – он повернул голову ко мне, внимательно посмотрел и произнёс: – Имя можете сами придумать, неважно, как меня зовут.

Вы, главное, слово сдержите, заплатите деньги, а если обманете, то ко мне в услужение пойдёте. Но-о, родимый, поднажми!

Это последние слова, что я слышала, падая в обморок.

– Куда вы её несёте? Не приму, я узнал паршивку! Лечить не буду! Она мне клок волос на голове выдрала за то, что я ей предложил больной зуб удалить! А я был прав! – визгливо надрывался голос. – Она же тогда отправилась в соседний город, к шарлатану Борисову.

Вот к нему и отправляйтесь. Я уверен, что этот неуч вырвал ей зуб без обезболивания! Он же магией не обладает! Глупая баба! Сколько людей я лечил в её усадьбе, поделом.

Мне тут же захотелось проверить языком, на месте ли зубы. Но не осмелилась, так как представление продолжалось.

– Ты примешь и барыню, и её брата, или я тебе оставшиеся волосы повыдёргиваю, – держа меня на руках, сообщил мой спутник за десять золотых. – А не примешь, разрешения на врачебную деятельность лишишься вмиг.

Угрозы врача не напугали.

– Приму, но лишь потому, что клятву давал лечить всех. Три золотых, и проносите.

Да я так по миру пойду с протянутой рукой! Лысый эскулап!

– Не наглей. Два золотых, и коня пусть слуги накормят, – тихо произнёс незнакомец, ветер мазнул по щеке, меня куда-то понесли.

– Санитары, больного в смотровую, а барыню в палату, раздеть, грязную одежду убрать и подготовить к осмотру.

Меня аккуратно куда-то положили.