Хозяйка усадьбы с секретом

А-а-а! – дурным голосом взвыла старуха, опрокидывая табуретку и сползая на пол возле осколков. – Что и когда пошло не так? – она подслеповатыми глазами всматривалась в ворона.

– Ты переборщила с чернотой. Неокрепший ум слишком рьяно принялся творить злобу. И что вышло? Именно в этом году ты собиралась забрать её магию, молодость и жизнь, а тебя опередили простые крестьяне. Не слушаешь моих советов! Говорил не призывать душу из другого мира. И что вышло? Она добрая и зла не приемлет. Ещё и с твоим туманом легко справляется.

– Да что ты понимаешь!

Чашка с отколотой ручкой полетела в печь, но не достигла своей цели, упав на пол.

– Это был мой последний шанс получить молодость и красоту. Магия покидает меня. Никчёмные людишки, попадающиеся в мои силки, чаще всего совсем без какой-либо магии. Пустышки. Сам знаешь, что только чёрная душа мне подойдёт. Только она напитает меня магией и продлит жизнь на сто лет. Да, просчиталась, – кряхтя, та поднялась. – Пусть и крошечная, но была надежда, что двойник из другого мира будет чёрен душой…

– Не всё потеряно, – хлопнув крыльями, сообщил ворон.

Старуха посмотрела на своего советника.

– Что ж ты раньше молчал, пучок облезлых перьев?

– Весело было смотреть, как ты бушуешь. Из чего сейчас есть будешь? – прокаркал ворон, осматривая кухню.

– Одну наглую птицу на вертеле зажарю, и никаких тарелок не нужно, – чёрный жгут протянулся к ворону, сдавив того посередине туловища.

– Эй, побаловала и хватит! – хрипел пернатый. – Если меня съешь, то кто с тобой останется? Люди тебя до ужаса боятся и готовы раствориться во тьме, только бы не видеть тебя.

– И то верно, поиграли и хватит. Свидетеля убери, он своё дело сделал.

– Ты про Уса? – ворон поправлял помявшиеся перья.

– А про кого ещё, глупая ты птица! А я пока буду думать, как эту чёрную каплю взрастить в чистой душе. Жаль, времени у меня остаётся всё меньше и меньше, но если всё получится, то не только этот лес станет моим, но и вся империя! Вот тогда и магиков станет больше, а там и до завоевания мира недалеко, – старушечьи глаза горели красным огнём.

– Ну что ж, Софья Павловна, посмотрим на тебя, – с зеркальной поверхности произнесла помолодевшая женщина.

Глава 3.