Хозяйка поместья, или Рецепт идеального счастья

Ещё раз говорю, в усадьбе ты, в папенькиной усадьбе. Сиротка ты моя… – вновь завелась Варвара. – Сироткой была, а теперь ещё и вдова. Ох, как бы не в монастырь тебе путь определили. Хотя оборотниц обычно не трогают.

– Не трогают? Ничего не помню. Как я сюда попала? – хрипло переспросила я, совершенно не понимая, что происходит. – Вы моей маме позвоните, скажите, где я нахожусь. У нас есть деньги, она заплатит за то, что вы меня спасли, – услышав разговор, я подумала, что меня ради выкупа выкрали прямо из квартиры, огрев чем-то тяжёлым, поэтому и не помню ничего.

– Настя, милая, неужели памятью тронулась? Дитятко, бедняжка моя… – причитания женщины порядком поднадоели, и я прикрыла глаза. Как же ломит тело, голова болит, а ещё хочется вновь пить.

– Чудеса! Чудеса и только, – оказывается, я задремала. – Варвара Игнатьевна, ваша подопечная в рубашке родилась, не иначе, – бодрый мужской голос вселял надежду, что всё же мне помогут выбраться из этого дурдома.

– Доктор? – моргнув, посмотрела на вошедшего. Мужчина был лет пятидесяти в чёрном костюме-тройке и белой рубашке с галстуком бабочкой. Но поразило другое, монокль в правом глазу, зализанные назад волосы, тоненькие усики под носом и большой саквояж в руках.

– Сильвестр Никанорович, в себя Настенька-то пришла, да только не помнит ничего и вопросы странные задаёт. Матушку почившую поминает. Вы уж помогите бедняжке, а деньги-то у меня есть, – последние слова она прошептала еле-еле, поглядывая на дверь.

– Варвара Игнатьевна, для вас я всегда рад поставить графиню Анастасию Петровну на ноги. Её отец сделал для меня много хорошего. А я доброту помню, – улыбаясь, мужчина распахнул саквояж.

Но вместо трубки или стетоскопа он достал три коробочки, открыл их и вынул разного цвета кристаллы: зелёный, красный и белый.

Варвара откинула одеяло, быстро поправила на мне белую длинную ночнушку, и доктор приступил к осмотру.

Я удивлённо смотрела, как он разложил на моём теле кристаллы.

Трогал руки, щиколотки, лоб и пристально смотрел в глаза. Охал и время от времени поворачивал камни. Затем убрал их обратно в коробочку, странно посмотрел на Варвару и попросил перевернуть меня на живот.

– Сильвестр Никанорович, неужели всё так плохо? – всхлипнула Варвара, но просьбу выполнила.