Эффект домино. Грешники

Ты никогда не стал бы таким, как… как Шейн, – уверяет меня та, которая больше ни черта обо мне не знает.

Как я счастлив, что имя этой гниды, произнесённое её устами, больше не вызывает во мне ничего, кроме пустоты.

– Ошибаешься, Кэсси, – беру прядь её волос и слегка тяну на себя, вынуждая придвинуться почти вплотную к моему лицу. – Я стал гораздо хуже. А знаешь, почему?

– Почему? – переходит она на взволнованный шёпот.

– Он делал всё чужими руками, а я – собственноручно, – тоже шепчу в ответ, отчего кажется, что воздух между нами стал на несколько градусов выше.

Дожидаюсь её короткого кивка и продолжаю намеренно запугивать:

– Мне это очень нравится.

Кассандра едва слышно сглатывает, не сводя с меня своих глаз цвета горького миндаля с примесью эспрессо. Так забавно, этот плод содержит цианид, пусть и в малых дозах. Но её глаза… Они всегда оказывали на меня смертельно-токсичное воздействие. Вот и сейчас меня снова начинает кружить в их бездонной мрачной глубине.

Через секунду ощущаю, как по моей щеке уверенно проходится прохладная ладонь.

– Это я сделала тебя таким?

Я смотрю в эти два миндальных зеркала, и во мне что-то незримо ломается. Точно так же она смотрела на меня, когда признавалась в любви на нашем собственном языке.

Стоп-стоп, пора остановить этот хаос в своей голове. Так или иначе, у нас снова всё сводится сразу к двум запретным темам: «о нас» и «о прошлом».

– Нет, Кэсси, не принимай на свой счёт, – я резко отстраняюсь и, вернувшись обратно на свой стул, выливаю себе остатки вина. Моя собутыльница почти не пьёт, путешествуя по мне своим испытующим взглядом. – Лучше расскажи, как у тебя успехи в учёбе? Чем планируешь заниматься? – искусно перевожу тему, делая небольшой глоток.

Она подозрительно сужает глаза:

– Ты забыл о том, что Кассандра Агилар, которая получала образование в Аризонском университете, трагически погибла? На неизвестный период у меня нет ни прежнего образования, ни дома, ни имени.

Пока не хочу разрушать нашу идиллию той новостью, что этот период будет не просто неизвестным, а вечным. Сейчас меня почему-то тянет только улыбаться. Страшно признавать, но мне дико нравится эта язвительная версия Кэсси. Она повзрослела, похорошела и стала более дерзкой. Конечно, в ней и тогда изредка проявлялись такие черты.