В сети

Закрыла щеколду дрожащими пальцами и сползла по перегородке. Бросила свою сумку у ног и спрятала лицо в коленях. Обняла себя за плечи, чувствуя, как они дрожат.

Кусала губы, пытаясь сдержать рыдания.

«Хорошо, что я не накрашена, – подумала, криво усмехнувшись, – а то весь макияж бы потек».

Хихикнула от этой мысли, как-то надрывно и истерично. Старалась не всхлипывать, но слезы продолжали течь. Айсун казалось, что весь её мир превратился в обломки и она не знала, что с этим делать. Ничего не помогала. Она хотела исчезнуть, раствориться, чтобы все это перекатилось.

Громко прозвенел звонок, но в ней не было сил встать.

«Я такая трусиха», – горько подумала, понимая, что ей страшно подняться и пойти в аудиторию.

Ей казалось, что ещё один взгляд, полный презрения и она развалиста на части перед множеством людей. Она просто хотела заглушить все это. Спрятаться от мира и от себя.

Откинула голову назад, ударившись затылком об перегородку, невидяще глядя вперед.

А кроме неё никого не было. Разбрелись по парам. А Айсун казалось, что она физически не может выйти. Останется здесь навечно, спрятавшись в маленькой коробке-кабинке.

Она лишилась всего. Даже своей гордости. От того не было никакого внутреннего сопротивления, когда она вытащила из сумки телефон и нашла контакт Димы. Только усмехнулась, понимая, что стала жалкой. Такой жалкой. Дима был тем, кто разрушил её жизнь.

«Пожалуйста, приди в женский туалет на втором этаже», – отправила сообщение и заблокировала телефон. Видела на чёрном экране свое отображение.

Сжала телефон крепче и болезненно всхлипнула.

Ответа не было, казалось, вечность. А после дверь в туалет открылась и раздались неторопливые, широкие шаги. Айсун задержала дыхание, вслушиваясь в них.

Будто боялась, что пришедший узнает, что она спряталась здесь.

– Эй, принцесска, ты здесь? – насмешливо протянул Дима.

– Да, я здесь, – быстро ответила, слыша, как собственный голос сорвался.

– Какие воспоминания, а? – вновь смешок. – Решила повторить?

Айсун сжала телефон в руке сильнее и, опираясь на перегородку, поднялась. Понимала, что раньше за такие слова, одарила бы Диму презрением, глядела бы на него, как на чернь, грязь. Сейчас же лишь кусала губы.