Тайна и откровение

Он уже допустил мысль встать и уйти. Спрятаться в каком-то кафе с включенным кондиционером.

Но объяснять Хелен от чего его не было унизительно. Она посчитает, что он ушел не из-за раздражающей жары и шума гормональных подростков, от которых вонь тянулась шлейфов, едва ли не на десяток метров. Хелен будет уверена, что он ушел из-за трусости, что ему не хватило смелости попытаться наладить отношения с Оливером. И он сбежал, как дворовой пес, поджав хвост.

И сколько бы он не объяснял ей – не поверит. В её мировоззрении, в её вселенной, простой и сосредоточенной на семье, не существует такого, чтобы родитель ушел с матча ребенка из-за раздражающей погоды или же шума.

Думала, что терпеть такие неудобства – жертва, которую должен приносить каждый родитель.

Артур не горел желанием приносить какие-то жертвы, чтобы быть хорошим отцом. Больше ценил собственный комфорт.

Тренер принялся что-то воодушевленно говорить команде, ударяя ребром ладони по раскрытой другой ладони. Парни воодушевленно вскидывали кулаки, что-то выкрикивая.

Мог ощутить на своем лбу капли пота и как взмокли волосы на затылке.

Ощущение всего этого, вместе с запахла жара, разгоряченной кожи, пота и грязи, вызывало в нем все больше и больше раздражения. А когда кто-то плюхнулся рядом, по правую руку от него, втиснувшись в небольшое пространство между ним и его соседом, Артур резко повернул голову.

Но удивленно замер. Втиснулась молодая девушка, внимательно глядящая на стадион. Её бедро, из-за того, что места было мало, плотно прижималось к его ноге. И даже через ткань джинсов – его и её, Артур ощущал жар.

Молча сидел, хмуря густые брови и крепко сжав губы, пока девушка не повернулась к нему лицом. И на долю секунды Артуру показалось, что у него солнечный удар. Или же обезвоживание. Во рту тут же пересохло, а сердце забилось слишком быстро.

Глубоко вдохнул, казалось, пьянея от одного запаха.

Совсем молодая девушка. Не больше шестнадцати или же семнадцати. Обычно, если он встречал столь юных особ в барах, какими бы привлекательными они не были бы, для него они не представляли интереса. В них было что-то, в фигуре и лице, что выдавало безумство юности.