Тайна и откровение

Наткнулся на несколько носков и на груды пыли, а после ловко вытащил телефон, – да, извини, я выронил телефон.

Джей что-то промычала и по её голосу Оливер понимал – что-то привлекло её внимание. Они были достаточно долго друзьями, чтобы научиться по голосу и едва заметным движениям определять настроение и что другого тревожат какие-то мысли.

– Ладно, Джей. Я буду готовиться к экзаменам.

– Хорошо, давай пока-пока, детка. Люблю тебя, – последнее она пропела насмешливо высоко, подсмеиваясь. Она была ласкова, как щенок.

Объятия всегда дополняла фразами, которые должны были объяснить почему она обняла. Например: «Хотела понять от тебя воняет или от меня». А слова любви всегда звучали, как шутка. Будто она неуклюже и гипертрофировано пытается кого-то передразнить.

Оливер вновь попрощался, прежде, чем прервать телефонный разговор, не отвечая на последние слова подруги.

Прекрасно знал, что Джей принимать ответную нежность и привязанность ещё более неловко, чем выражать. Она теряется, становится неуклюжей и неловкой. И говорит какие-то глупости или же делает их.

В её голове происходило что-то, что Оливер не мог понять. Её логические цепочки – лабиринты, в которых теряются и умирают. И лишь она знает в этом полутемной и ужасающем месте путь.

Глава 3

Артур был раздражен. Сидел на деревянной, потрепанной скамье трибун словно это место принадлежало ему.

Его толкнула локтем мимо проходящая чья-то мать. Она бросила на Артура раздраженный взгляд. Словно это он встал на её пути, а после неловко и заискивающе улыбнулась.

Мужчина демонстративно отвернулся и услышав, как женщина в раздражении громко и с шипением вдохнула, сквозь стиснутые зубы. А после фыркнула в недовольстве.

Артур же пытался выискать взглядом своего сына. Знал, что тот был одним из членов команды школы по американскому футболу.

Мужчина считал, что его присутствие здесь – пустая трата времени. Но Хелен была уверена, что это отличная возможность наладить между ними отношения. Была убеждена, что Оливер, несколько дней не сказавший им двоим ни слово, потеплеет и отпустит старые обиды, лишь стоит ему увидеть отца, болеющего за него.