Грешница, путь во тьму

Наверняка, с горечью подумала Эдита, пойдет рассказывать кухарке сплетни, что только что пришли ей в голову. Будет хихикать, рассказывая непотребства и гадости.

– Не слушай её, золотце, – ласково обратилась Маргарита к Эдите.

– Спасибо что прогнали её, мисс Фрэмптон. Её болтовня стала невыносимой.

– Не стоит благодарностей, – нежно сказала женщина, погладив ладонью по голове воспитанницы.

Положила тяжелые пряди ей на плечи. Сзади показалась светлая кожа шеи. Шейка совсем тоненькая, через кожу виднеются венки.

Медленно принялась собирать пряди в высокую прическу.

– Что тревожит твое сердце, дитя мое? – мягко спросила Маргарита.

Маргарите было за тридцать. Но она казалась преждевременно постаревшей. Узловатые пальцы, но мягкие и теплые руки. Нежный голос и плотная фигура. У неё были редкие, темные волосы и впалые щеки.

У неё не было детей. Не было мужа. Эдита думала, что в сердце Маргариты ещё с юных лет живёт какой-то мужчина, но та никогда не говорила об этом.

Лишь в её улыбке была тоска. Она была столь сильной, что невозможно перепутать – невыносимая боль.

– Мне страшно, мисс Фрэмптон. Я не понимаю, от чего Господь так не справедлив ко мне. Где я согрешила?

– Тише-тише, – ласково шепнула и этот шепот, казалось, наложил на Эдиту какое-то умиротворяющее заклятие, от которого осколки сердца и души сгладились и склеились, – это испытание твоего храброго и сильного сердца.

– Вы все так говорите, – с горечью качнула головой Эдита, – все беды – это испытание.

Смерть матушки – испытание. Замужество – испытание. Ради чего?

– Я понимаю, – едва слышно сказала, Эдите казалось, что она не услышала, а почувствовала эти слова, – иногда, ты не можешь не разувериться. Не можешь не усомниться в правильности и справедливости всего происходящего. Но единственное, что я могу тебе сказать, дитя мое, я последую за тобой. Ты всегда в моем сердце, храбрая лошадка, и я готова последовать за тобой хоть на костер.

Эдита резко поднялась и повернулась лицом к своей гувернантке.

Когда-то она была ей по пояс. Сейчас же они были одного роста. Эдита казалась даже выше. В своей молодости и стройности будто возвышалась над грузной и уставшей женщиной.

Девушка мягко взяла её руки в свои, глядя в глаза.

– И ещё кое-что запомни, – крепко сжимая тонкие девичьи пальчики, сказала Маргарита, – запомни, что любят не за лицо. А так же помни о смирении.

Эдита опустила голову в поклоне.