Сорок второе августа

Когда они заняли их, они наконец-то решили посмотреть на билетах, на какой же спектакль они попали.

Рассмеялись от «Ромео и Джульетта» напечатанное на билетах.

– Что может быть более ироничным, чем два циника на «Ромео и Джульетте»? – прикрыв глаза ладонью в никуда спросил Богдан.

– Думаю более иронично, будь спектакль о моральном падении, любви и Боге.

– Или «Анна Каренина», – ухмыльнувшись, сказал мужчина. Он, взяв левую руку девушки, поцеловал костяшки её пальцев, не отрывая хитрого взгляда от её глаз.

Костяшку безымянного пальца обожгло прикосновением чужих губ.

Ведь специально, читала в его хитром прищуре глаз, Магдалина. Специально поцеловал рядом с обручальным кольцом, как насмешливое напоминание, что они оба ужасные люди.

Магдалина пришла к выводу, что она ещё больше, чем Богдан. Пусть он и выглядел, как беспринципный лжец. Именно она посадила на место рядом с собой мужчину своей сестры, отключив телефон, чтобы та и муж не могли к ней дозвониться.

Но от чего-то приступов вины она не испытывала.

Возможно, Богдан был прав о рассуждениях о сущности человека.

Легко считать себя верной и хорошей женой сидя дома. Тяжело быть ней, когда тебя одолевает одиночество.

С любовью – это ничего общего не имеет.

– Могу понять, почему они решили умереть, – когда уже начался спектакль, сказал мужчина, глядя на сцену.

Он слегка наклонился к девушке, чтобы она услышала его приглушенный голос.

Магдалина повернула голову в пол оборота, глядя на лицо Богдана.

– Если бы не умерли то великая любовь бы умерла. Красивое личико Джульетты стерла бы старость, а Ромео оказался таким же, как и все люди. Разве это не больше разочаровывает, чем смерть главных героев?

– Пусть лучше умрут и расскажут красивую сказку. В этом меньше трагедии, чем в том, как люди разочаровываются друг в друге.

– Что? Муж не оправдал ожиданий? – повернувшись к девушке, полюбопытствовал Богдан. Его лицо оказалось совсем близко. Дыхание обжигало девичью кожу, а глаза сверкали прозрачным льдом.

– Думаю не муж, скорее жизнь в целом.

– А не путь по которому ты идешь? – откинувшись на спинку кресла, спросил мужчина. Его колено прикасалось боковой частью к колену девушки, а рука, закинутая на спинку её сидения, чувствовалась как умиротворяющее объятие.