Сорок второе августа

– Мы так мало знакомы, – шептала она ему в шею, обжигая горячим дыханием с запахом сладости и алкоголя, – а у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь. Никогда такого не было.

– Или может мы просто пьяны, – поправив волосы девушки, прошептал мужчина, заправив прядь волос ей за ухо.

– Нет. Я пьяна, но я и до этого была так много раз пьяна и никогда не было такого чувства. Как будто мы должны были встретиться.

– Как будто любил тебя ещё до встречи, – продолжил Вениамин.

– Не хочу расставаться.

– Не нужно.

– Но мне нужно пойти работать. Ты видел какие она недовольные взгляды бросает? Не удивлюсь, если позвонит менеджеру. Эгоистичная сучка. Только бы одной не работать.

Она громко выдохнула.

– Подожди меня минутку.

Она встала со своего места и пошла в сторону бара. Ловко проскользнула между столиками, что и не скажешь, что в её крови есть хоть капля алкоголя. Юбка её униформы слегка подпрыгивала, а сама походка больше походила на танец.

Варвара очаровывала своими легкими шагами и едва заметным покачиванием бёдер.

Вторая официантка следила за её каждым движением, опираясь на стойку, скрестив руки на груди. Девушка слегка нахмурила брови и уверенно и категорично отрицательно качала головой, когда Варвара подошла к ней и начала что-то говорить. Она увлеченно и широко жестикулировала, взмахивала руками, как стереотипная, эмоциональная итальянка.

Но вторая официантка оставалась непреклонной.

Тогда Варвара уверенно подхватила её под руку и повела в какие-то комнаты для персонала.

Картошка фри на столе давно остыла. В тарелки осталось с дюжину голосочек и Вениамин скучающе взял одну в руку. Та стала какой-то сухой, больше похожей на сухарик и оставляла на пальцах соленые и жирные следы. Он нажал на серединку и долька сломалась в его пальцах.

День близился к вечеру, а его телефон, как и прежде, молчал. Впрочем, он тоже никогда не звонил Магдалине, чтобы спросить, где она. То ли платил той же монетой, что и она, то ли просто не видел в этом смысла.

Возможно, когда-то, целую вечность назад он звонил ей, чтобы узнать, когда она будет.

Но это не имело смысла. Она была переменчива как ветер.

Могла сказать, что будет через полчаса. А придет лишь через три часа. А все из-за того, что ей внезапно, когда она уже направлялась домой, на глаза попалась какая-то очаровательная скамейка в парке под витражным фонарем и ей нестерпимо захотелось под ним посидеть.