Спаси меня от холода ночи

Несколько парней у стойки хохочут, Дин выгибает брови, а сам Нилл на мгновение выглядит настолько же обескураженным, как и я. А потом тоже начинает смеяться.

К этому моменту я подхожу достаточно близко, чтобы услышать, что говорит ему Эбигейл:

– Просто спор, прости. – Наклонив голову, она смотрит на него, хлопая ресницами. – Надеюсь, ты не обиделся.

– Ерунда, – отмахивается Нилл. – И что ты за это выиграла?

– Честь и славу.

– За это стоит бороться.

– Не такая уж сложная была борьба, – парирует Эбигейл с той самой дерзко-невинной улыбочкой, на которую способна только она.

– Меня сегодня кое-кто ждет, – очень мягко произносит он.

Однако подтекст его слов однозначен, и на лице Эбби написано глубокое разочарование.

– Ах, вот как… ясно… ну, тогда… – Она делает шаг назад. – И все равно я рада, что ты скоро будешь чаще тут появляться.

Если бы меня так мило отшили, я бы не смогла вести себя настолько уверенно. За это я снова восхищаюсь Эбигейл.

– А просто самому взять себе стакан нельзя? – доносится из-за моей спины.

Как раз вовремя, чтобы отодвинуть поднос на безопасное расстояние от Фергаса.

– Руки прочь! Заказывай так же, как и все остальные.

Он подмигивает мне, давая понять, что спрашивал не всерьез.

– Я еще свое не допил, благодарю. Просто подумал, что пора вывести тебя из этой бодрствующей комы, пока кто-нибудь не споткнулся о твое тело.

Даже выпрямившись в полный рост, я достаю Фергасу только до плеча, и ему очень нравится меня этим дразнить.

Значит, у Нилла есть девушка. Понятно. Ничего удивительного на самом деле. Интересно, переедет ли она с ним в Каслданнс? В квартире Дина достаточно места для двоих, так что вполне возможно. Понадобится ли ей тоже потом работа? Если и так, теперь я не думаю, что Нилл выгонит меня на улицу.

Я чересчур резким движением ставлю последний бокал эля на двенадцатый столик, и жидкость едва не выплескивается через край.

Кажется, пришло время подумать о чем-то другом, а то в голове только и крутится одно имя – Нилл.

В конце концов, не так уж он и интересен.

* * *

Когда в районе двух часов ночи я закрываю за собой дверь «Брейди», ноги у меня горят, а шея ощущается одной большой раной.