Золото и тень

Как и в прошлый раз, старик сидел на замызганной дырявой подстилке.

Он посмотрел прямо на меня, и я застыла на месте. Кто-то позади сердито выругался, но я не могла пошевелиться. Кровь резко прилила к лицу. «Нет, пожалуйста, только не это», – мысленно взмолилась я. Только не снова! Хватит на сегодня панических атак! Я очень расстроилась и устала и к тому же чувствую себя совершенно сбитой с толку! Мне хочется упасть в кровать, накрыться с головой одеялом и забыть о том, что с каждым днем моя жизнь все больше трещит по швам…

– Эй, ты! – закричал старик, махнув в мою сторону грязной рукой.

Вытянув палец, старик указал на меня.

– Ты хранишь в себе воду, – произнес он, устремив на меня свои слепые, покрытые шрамами глаза.

Я до боли закусила губу и медленно покачала головой:

– Нет, пожалуйста…

Я даже не поняла, что сказала это вслух, пока не поймала на себе любопытные взгляды прохожих.

– Чего надо? – рявкнула я. Прохожие посмотрели на меня как на сумасшедшую и пошли дальше.

Я снова оглянулась на старика.

– Подойди сюда, – сказал тот, поманив меня указательным пальцем.

Я покачала головой. Хочу домой. Хочу домой! Я почувствовала, что ладони снова взмокли, и сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

– Я знаю, ты слышишь их голоса, – сказал старик и задумчиво погладил свою косматую бороду. – Ты пробудилась, дочь Истока, и хранишь внутри себя воду!

У меня перехватило дыхание.

Старик наклонился в сторону – такое ощущение, будто он раскачивается в такт какой-то песенке. Его губы растянулись в улыбку, которую нельзя было назвать дружелюбной. Так улыбается безумный маньяк с топором, глядя на свою будущую жертву.

Кто-то пихнул меня в плечо, и я сделала несколько шагов вперед.

– Будь осторожна со своими желаниями, – хрипло проговорил старик, его голос звучал чуть громче шепота.

С ума сойти! Откуда он знает, что было написано в предсказании, которое я нашла в печенье в день шестнадцатилетия?! Я оказалась к старику так близко, что отчетливо видела шрамы у него на глазах. Некоторые были тонкими и белыми, другие – выпирали толстыми кривыми полосами и выглядели просто ужасно.