Будет по-драконьи

Хотел, чтобы я задержалась в дороге!»

– Я услышала вас, – внутри всё дрожало от негодования, но главным сейчас было не налажать. Грубить дракону нельзя. А высказывать своё мнение и того подавно. Он меня не услышит, и ещё хуже сделает – запрёт в пещере до Совета, а мне нужен был свободный выход наружу. – Дядя, если на этом всё, то я хотела бы отдохнуть и завтра сходить в сокровищницу.

– Конечно, Эолайн. У всех нас был сложный день, – он согласно кивнул. Моя покорность пришлась ему по вкусу. Дэсай встал, с шумом отодвигая тяжёлое кресло по каменному полу, и подал мне руку, помогая подняться с кресла.

– Я хотела бы попросить тебя об одолжении, – по-детски уркнув, уставилась на него честными глазами. – Договорись с наставницей о занятиях. Вы правы, пора взрослеть.

Дядя одобрительно кивнул и улыбнулся, обнажая полоску крепких белых зубов, погладил меня по голове успокаивающим жестом.

– Эолайн, можешь во всём на меня рассчитывать, – он доверительно понизил голос. – Тебе что-нибудь ещё нужно?

Я сделала вид, что задумалась.

– Пожалуй, хотела бы завтра съездить в Академию. Мне нужно завершить свои дела.

– Это зрелое решение, Эолайн, – одобрил дэсай и отпустил мою руку только после того, как мы остановились возле входа в мою спальню. Попрощавшись со мной, дядя ушёл к себе в пещеру, а я скользнула внутрь и прижалась спиной к рельефному полотну двери, довольно улыбаясь. Пока всё шло так, как я того желала. Если удача будет на моей стороне, то я выиграю несколько лет свободы.

Позволяли…

Я встряхнула головой, заставляя себя не думать о смерти родителей. Но сказать легче, чем сделать. Внутри всё больше концентрировалась печаль, разрастаясь холодом потери. Своими морозными щупальцами она пробиралась всё глубже, сковывая льдом часть души.

«Драконы не плачут! Даже в скорби». – одёрнула себя и заставила заняться хоть чем-нибудь.

Сбросив неуместный наряд, переоделась в домашний костюм и пошла в спальню родителей. Доступ к ней у меня был.

В комнате пахло крепким запахом отца – смолистым деревом, лежащим на солнце в полуденный зной, и свежим лимончиком – запахом мамы. Личные вещи родителей так и лежали, никем не убранные.