Убийца для оборотня

Несмотря на его грубость, на то, что Грир был мне неприятен, кровь приливала к низу живота, желание растекалось горячей волной по телу

И тут герцог повернул руку, слегка нажал на внутреннюю стенку лона. И это было так, словно он задел обнаженный нерв, отвечающий за мое удовольствие. Я дернулась, отрывисто охнула, подаваясь к нему навстречу. Мужчина, не прекращая смотреть прямо в глаза, продолжил терзать меня.

Я только тихо стонала, то замирая, то двигаясь в такт с его пальцами – больше ни на что не оставалось сил.

– Это лишнее, – сказал Грир, поднимаясь со стула. Не успела ничего понять, как услышала звук рвущейся ткани. Плотная тафта платья расползалась в его руках как заношенный ситец. Черт, и силен же он.

В чем я теперь пойду домой? Эта мысль оборвалась, так и не получив развития. Ланс, разорвав платье, стоящее как хорошая карета, опрокинул меня спиной на стол. Горячечное дыхание сбилось, превратившись в тихий хрип. Герцог навис надо мной.

Грир был по-прежнему одет – он лишь расстегнул брюки, – когда властно раздвинул мои влажные бедра и вошел резким рывком. На секунду показалось, что тысячи иголочек наслаждения пронзили тело, до того желанным было это проникновение. Члена не видела, но, судя по ощущениям, он соответствовал немалому росту советника, пылающая возбужденная плоть заполняла меня полностью. Пара медленных движений, затем фрикции стали частыми – он скользил во мне, заставляя тело плавиться от вожделения, даря такие невероятные ощущения, каких испытывать еще не доводилось.

Рука герцога сжала шею, и хватка становилась все крепче с каждым рывком, с которым он вколачивался в меня. Сознание ускользало, я задыхалась не только от недостатка воздуха, но и от застилающей разум горячей страсти, все вокруг плыло и тонуло в темном тумане герцогской похоти. Только желтые блестящие глаза никуда не исчезли: советник продолжал смотреть на меня, заглядывать в душу.

С губ сорвался то ли стон, то ли крик. Мужчина слегка ослабил хватку – я сразу сделала глубокий судорожный вдох – и поцеловал. В этом его действии не было ничего романтического, он просто впился в мой рот, проник в него языком, жесткие пальцы с новой силой стиснули горло, опять не хватало воздуха. Мне было страшно, но еще больше я хотела продолжения – таять от грубых поцелуев, извиваться от умелых и бесстыдных прикосновений.

Грир был как будто в трансе.