Сказка для взрослой девочки

– Соловей? – я впервые назвала его этим дурацким прозвищем. – А что потом?

– Поживем – увидим.

Отлично объяснил! Надеюсь, это не значит, что меня отмоют-почистят только ради того, чтобы подать к позднему ужину.

Оставшись одна, побродила туда-сюда, все еще удивляясь убранству. Потрогала один из длиннющих ножей на стене. Даже не нож, а меч. Порезалась! Зализала ранку на пальце, погрозила кулаком вредной железяке. Пригладила наощупь торчащие во все стороны волосы. Помогло слабенько, скорее так, для успокоения души.

Наружу, понятное дело, высовываться даже не думала. Нет желания сталкиваться с теми, кто галдит возле входа, сюда слышно. Если это сектанты-людоеды, лучше вообще не показываться им на глаза, чтобы аппетит ненароком не нагуляли.

В палатку сунулся Ярополк, запомнила из-за странного имени. В руках держал аккуратно сложенную ткань, деревянный кувшин и маленькую плошку.

– Девка, – достали меня так называть! – Соловей распорядился, чтобы ты умылась и одежку сменила.

– Спасибо, – а что, я всегда вежливая, если ко мне по-человечески. – А где умыться-то?

– Как где? Экая ты странная! Что, всю жисть заморашкой ходишь?

Решила не отвечать: толку, если только мордой тычут и хамят? Огрызаться в ответ – себе дороже, получу еще на орехи, как возле ямы. Взяла принесенное, снова поблагодарила и ушла к дальней стене.

Правда, гость – или хозяин, кто знает – покидать мое временное пристанище не спешил.

– Ты того, срамоту-то прикрой. Молодцам после того, как тебя увидали, студеной водой пришлось обливаться.

– Зачем? – не поняла я.

– Дык… Ты и взаправду странная.

– Может быть.

– Слышь, девка, а ты откуда взялась? И Соловья нашего почем знаешь?

Соловей ваш, надо было ответить, меня у таких же придурков отбил, а потом сюда притащил неизвестно зачем!

Конечно, озвучивать свои злые мысли не стала.

– Ааа, так ты блудница?

Чегооо? Нет, это уже ни в какие рамки!

– Да ты знаешь… – набрав побольше воздуха, начала, понимая, что совершаю ошибку, но уже не могу остановиться.

– Молчать! – за спиной хама рявкнули так, что присели и я, и он. Причем буквально: он – на корточки там, где стоял, я – на топчан в углу.

Ничего себе голос у этого мужика! Прямо как у прототипа, разбойника, который в былинах доставал добрый русичей, мешая им жить и обижая своим свистом.