Бежать втрое быстрее

– Этого нельзя делать!

– Хорошо, что ты предлагаешь? Как тебе выбраться из страны?

Она надолго замолчала. План у неё был, но, как выразился бы Колесников, на редкость идиотский.

В доме стояла гробовая тишина. Это слово лучше всего описывало обстановку: снаружи не доносилось ни звука, а парни – Ян на полу рядом с диваном, хозяин дома – на другом диване на веранде – спали бесшумно. Оба сильно устали за день. Ира тоже порядком вымоталась, но заставить себя снова заснуть у неё не получилось.

Ей выделили самый удобный диван в доме, но улечься на нём она так и не смогла.

Из головы до сих пор не желали уходить последние события. Ира закрыла лицо руками. Она соврала другу: на Маркуса ей было глубоко не плевать. Более того, она сильно переживала по поводу самочувствия Марка и того, что о нём ничего не известно. Её терзали сомнения: успели его спасти или он умер до приезда врачей?

Она шагнула в зал к своей сути – побеседовать и посоветоваться. Иногда та давала дельные советы, но даже если не давала – всегда слушала очень внимательно, отчего становилось легче.

Суть была довольна тем, что Ира наконец свернула с опасного пути, хоть и поздновато.

«Мы в ловушке. Но пока ты в безопасности. Здесь оставаться нельзя», – утверждала она.

Ира села на пол возле трона и задумалась.

Чем дольше она медлила, тем безнадежнее что-то упускала.

Ира выдохнула и посмотрела на поверхность стола, за которым сидела. На глаза попался ноутбук Яна. Связываться с Марком и тем более с американской мафией (что было одним и тем же) – опасно, но совершенно в стиле Колесникова.

На посторонних девушек, которых заставляли заниматься проституцией, ему было наплевать. Но когда обижали его подругу, он не мог остаться в стороне.

Нет, Ира не сомневалась в способностях Яна. Он наверняка взломает компьютер Маркуса, обнародует данные и заставит хоть сплясать Деда перед тем, как он вручит ей её настоящие документы. Но это слишком серьёзные враги. Колесникова не отпустят.

Если даже он убежит – его запомнят, а потом выследят.

Суть бесцеремонно вмешалась в её мысли, и Ира посмотрела на часы. Те словно затикали громче: «тик-так, тик-так».

Утекало отчего-то очень важное для неё время, а она даже не понимала, что с этим делать. Её охватила меланхолия.

Что убегает, словно время? Как поезд? Поезд и убегает.

Стараясь не шуметь, Ира встала из-за стола и прошлась к книжным полкам, разыскивая карту.