Отбор. Элита. Единственная

– Все в порядке? Ты какая-то напряженная, – заметил Максон.

– Ну, кого-то смущают плачущие женщины, а кого-то прогулки с принцами, – пожала я плечами.

Максон негромко рассмеялся, но ничего не сказал. Мы двинулись на запад. Солнце уже скрылось за лесом, хотя было еще только самое начало вечера. Стремительно подкрадывались сумерки, окутывая нас темным покрывалом. Когда позапрошлой ночью я пыталась найти уединение, именно здесь мне хотелось очутиться. На сей раз мы, похоже, в самом деле остались одни. И все шли и шли, дальше от дворца и ушей охранников.

– И что же во мне так тебя смущает?

Я заколебалась, но все-таки сказала то, что думала:

– Твой характер. Твои намерения. Я понятия не имею, чего ожидать от этой маленькой прогулки.

– А-а. – Он остановился и повернулся ко мне лицом. Мы стояли очень близко друг к другу, и, несмотря на теплый летний вечер, у меня по спине пробежали мурашки. – Думаю, ты уже поняла, что я не из тех, кто ходит вокруг да около. Сейчас я скажу тебе, чего именно от тебя хочу.

 – Максон сделал шаг ко мне.

У меня перехватило дыхание. Я очутилась ровно в той ситуации, которой страшилась. Ни охранников, ни камер, никого, кто мог бы помешать ему исполнить задуманное.

И тут у меня сработал рефлекс. Коленный. Я ударила его высочество коленом в пах. От души.

Максон вскрикнул и согнулся пополам, а я отскочила назад.

– За что?

– Тронешь меня хотя бы пальцем, будет еще хуже! – пригрозила я.

– Что?

– Я сказала, если ты…

– Да нет же, бешеная девчонка, я с первого раза отлично тебя расслышал.

 – Максон поморщился. – Я не понял, что ты хотела этим сказать?

Меня бросило в жар. Я поспешила приписать ему самые низкие намерения и кинулась отстаивать то, на что, судя по всему, никто и не посягал.

Подбежали охранники, встревоженные нашей маленькой потасовкой. Максон, не разгибаясь, махнул им, чтобы шли обратно.

Некоторое время мы молчали. Потом, когда боль немного утихла, Максон обернулся ко мне:

– Чего, по-твоему, я хотел? – (Я уткнулась взглядом себе под ноги и залилась краской.

) – Америка, чего, по-твоему, я хотел? – Голос у него был более чем расстроенный. Оскорбленный. По всей видимости, он догадался о моих предположениях, и это очень ему не понравилось. – Ты решила… Боже правый! Я джентльмен! – Он зашагал было прочь, но обернулся: – Зачем ты вообще предложила мне свою помощь, если так думаешь обо мне?

Было невыносимо стыдно смотреть ему в глаза.