Возвращение

 – Если вы… как вы сказали… в юном возрасте вызвали это…

– То что?

– Я, право, не знаю, кого больше бояться – их или вас… – прыгающими губами выговорил Лауринь.

Я подавила нервный смешок.

– Собаки, – напомнил Лауринь. – Они… они что, растерзали хозяина?

– Да, – коротко ответила я. Сняла с пояса фляжку, початую Бакко, хлебнула, сунула капитану. – Я же говорила, они повинуются не только прямым приказам, но и неосознанным желаниям. Райн очень хотел убить, а когда это у него получилось, потихоньку начал ненавидеть себя самого за этот поступок.

Помните, он сказал, что второй раз Гончие явились сами? Тогда это его чувство было совсем слабым, поэтому свора ушла, не тронув Райна. А сегодня… – Я отхлебнула еще. – Сегодня, кажется, он осознал, что натворил. Не с Ильзором даже. Со своей обожаемой Саной…

– Как он мог видеть смерть Ильзора? – задал вопрос Лауринь. – Неужели подкарауливал его?

– Это же несложно, – усмехнулась я. – Он проследил за Бакко, когда тот отправился в имение. Я же говорила, для местных тут пути всего ничего, если напрямик, на лыжах, они и конного обгонят.

В деревне сказал, что на мельнице будет, на мельнице – что в деревне… Сошло, видать. О том, что Ильзор поедет к другу, он мог слышать на той же мельнице. Вот, наверно, засел где-то на дороге, а когда увидел этих двоих, спустил свору…

– А где теперь Гончие? – тихо спросил Лауринь. – Все еще… где-то поблизости?

– Нет, – устало покачала я головой. – Если не изгнать Гончих из этого мира, они уйдут только со смертью хозяина.

Видите, как вышло…

– Удачно… – передернулся Лауринь. – Идемте, Флоссия. Тут… мерзко.

Верное слово подобрал капитан…

На мельнице нас ждали. Мельник кинулся было с расспросами, но я ничего не сказала. Незачем ему знать, что именно случилось с мальчишкой, которого он обучал ремеслу. И Сане не нужно слышать о том, что парень, которого она считала братом, убил ее любимого… А все следы до утра занесет снегом.

– Любезный, – задержалась я в воротах. – Райна не ищите. Кажется, он знал что-то и в бега ударился.

Объявится…

– Непременно сообщу! – На лице мельника была написана решимость. – Неужто подслушал, паршивец, как нейр про поездку свою толковал, да протрепался кому? Ох…

Отлично, пусть так и думает.

– И еще, – добавила я, наклоняясь с седла. – Дочка у вас славная. Берегите ее. И внука тоже. Будете его своему делу учить.

Мельник так разинул рот, что я поняла – он и впрямь не знал.

– А как же… – сказал он, справившись с удивлением.