Странники. За кадром

А поскольку Марстен – мужчина в самом расцвете сил (читай: очень высокий, а весит соответственно могучему сложению), то он не только крышу, а и пол проломить умудрился.

– Все было не так! – выпалил он, вытащив ногу из дыры в полу. – Не слушай его, Юлька!

– А как? – с интересом спросила я, отряхнувшись от пыли.

– Ты вроде бы куда-то спешил? – добавил Дарвальд, приводя крышу и пол в порядок.

– А? Да ну, подождет, – отмахнулся Марстан и уселся между нами.

Потом подумал, снял куртку, сапоги и растянулся во весь рост на гладких теплых досках.

– Рассказывать долго, – выдал он наконец. – Но я могу показать!

– Это как? – заинтересовалась я.

– Воспоминания покажу, – пояснил Марстен, а я вспомнила, что вроде бы читала о чем-то подобном. – Будешь смотреть?

– Спрашиваешь! – я живо подползла поближе. – А Валь?..

– А он там присутствовал, обойдется, – задрал было нос Марстен, но тут же ухмыльнулся и протянул руку товарищу.

– Чует мое сердце, добром это не кончится, – кротко сказал Дарвальд и взял меня за запястье.

– Возьмемся за руки, друзья! – глумливо пропел Марстен, схватив нас обоих за руки и замкнув круг. – Поехали!..

Первым, что я почувствовала, был холод. Потом я осознала, что мне нечем дышать, вздернула голову и отфыркалась. Ну и взглянула на свое отражение – оказывается, это я в бочку ныряла… То есть нырял.

Успокоившаяся вода отражала Марстена – не такого, каким он был теперь: здоровенного дядьку, а еще подростка, долговязого, чем-то смахивающего на молодого жеребчика, не вошедшего еще в полную силу. Даже белобрысая мокрая челка походила на жеребячью – Марстен помотал головой, отряхиваясь, энергично растер физиономию ладонями и, похоже, проснулся. Во всяком случае, из зеленых глаз исчез сонный туман (и загорелись в них опасные огоньки), а на губах заиграла привычная шкодливая ухмылка.

– Ма-а-арстен! – заунывно разносилось над двором. – Ма-а-арстен!

– Иду, учитель! – отозвался он и добавил себе под нос: – Чтоб тебя опять прострел схватил…

Учитель Марстена оказался благообразным старцем с аккуратной седой бородкой клинышком, в строгом черном одеянии.

– Ну чего? – страдальчески спросил Марстен, ковыряя пыль босой ногой. – Извиняюсь, проспал.