Странники

Значит, можно этого кого-то изловить, получить премию от руководства и улучшить показатели раскрываемости за текущий квартал… ой, это уж не из этого мира! Хотя кто знает, бюрократы везде одинаковы…

– Мой господин – самый великий маг в мире! – скромно сказала я. – Самый-самый! Самый-самый-самый!..

– Как его имя?! – рявкнул седой, чувствуя, что добыча уплывает в руки бледного. – Имя назови!

– Откуда мне знать имя самого-самого великого мага в мире? – округлила я глаза. – Это же страшная тайна!

Маги переглянулись и, сблизив головы, зашептались.

– Нет больше сильных магов, мы бы знали! – Это говорил бледный.

– Он бы проявил себя, – вторил ему седой.

– Уж не о нашем ли пленнике она говорит? – осенило лысого. Наверно, от стресса он стал лучше соображать.

Маги синхронно повернулись ко мне и уставились на меня в упор.

– Ну, тогда опиши его, – велел мне седой.

– Мой господин могуществен и великолепен! – закатила я глаза. – Он появляется на крыльях бури, в окружении молний, верхом на чудесном белом коне! Глаза его сверкают, лицо его прекрасно, и горе тому, кто встанет у него на пути!

– Выглядит он как!? – завопил, не сдержавшись, бледный.

– Чего орать-то? – обиделась я. – Так сразу бы и сказали. Ростом он… ну, повыше вот его, – я показала на молодого мага, так и стоящего столбом, – примерно на голову. Волосы черные, как вороново крыло, длинные, примерно по плечи. Глаза тоже черные.

– Это он, – радостно сказал бледный, а седой, не скрывая торжества, произнес:

– Твой хозяин у нас в плену, девочка! Не так уж он и могуществен, как ты думаешь!

– Не верю! – гордо сказала я и скрестила руки на груди. – На понт меня берете, да? Расколоть хотите? Ха! Юльку Лялину и не такие фраера кинуть пытались, и где они?

– Где? – заторможенно спросил лысый.

– В Караганде! – торжествующе выдала я, чем повергла магов в легкое замешательство, надо думать, перевод на их язык не отразил ни рифмы, ни иронии… – Нету у вас моего хозяина, врете вы все!

– Мы никогда не лжем! – возмутился седой. Все маги как-то уже не задумывались над тем, что глупо сварятся с пленной «ведьмой» вместо того, чтобы ее, то есть меня, допрашивать. – Он здесь!

– Ага, – скептически сказала я и нагло ухмыльнулась.