Странники

Потом заклинание буркнул – и никаких следов лишнего веса! Мечта, да и только…

Кстати… Марстен, помнится, собирался обучить меня каким-то там основам, чтобы я к нему по поводу гардероба не приставала. Надо будет ему напомнить об этом его желании. Только не сию секунду: что-то настроение у белокурого мага портилось прямо на глазах. Я как-то не привыкла видеть вечно сияющего Марстена в состоянии глубокой задумчивости, поэтому даже немного встревожилась.

– Марстен, ты что скис? – не выдержала я наконец, видя, что Дарвальд подавленного состояния приятеля то ли и в самом деле не замечает, то ли делает вид, что не замечает.

– Я не скис, – ответил маг с достоинством. – Я думаю…

– Вот уж редкое событие, – фыркнул Дарвальд, догрызая последнюю лепешку. Именно догрызая. Не знаю, из чего их пекли, но лепешки, в горячем виде очень даже аппетитные, сегодня на вкус больше всего напоминали старую подметку, да и по прочности мало чем ей уступали.

– Я серьезно, – сказал Марстен без малейших признаков обиды, и это меня опять-таки насторожило. – Что-то мне все происходящее не нравится!

– Можно подумать, мне нравится, – буркнул Дарвальд, отказываясь от неравной борьбы с пригорелой коркой и зашвыривая ее в кусты. Сиди там кто-нибудь и схлопочи он по голове этой коркой, точно заработал бы себе сотрясение мозга. – Уродский мир, хуже Юлиного…

– А в глаз?! – немедленно оскорбилась я, хотя в душе была полностью согласна.

– Цыц, – сказал мне Марстен. – Мне не сам мир не нравится, а то, что с нами в нем происходит.

– Пока ничего сверхъестественного с нами не произошло, – сухо сказал Дарвальд. – По-моему, все относительно спокойно. Вспомни хотя бы мир… ну, тот, в котором мы были примерно полгода назад: там за нами начали гоняться сразу же, как только мы появились. Ты что не помнишь, мы еле ноги оттуда унесли, стоило местным пронюхать, что мы не чужды магии! Юля, вообрази, они решили, что мы можем составить им конкуренцию в нелегком деле борьбы за власть над миром!

– Так мы и могли, – вздохнул Марстен.

– Ты уж определись как-нибудь, – предложил Дарвальд. Похоже, он уже отошел от ночных происшествий и обрел свою всегдашнюю язвительность.