Старое платье королевы

Ее не было в том поезде – врач настрого запретил ей подобные поездки в связи с тяжелой беременностью. Уверена, она часто думала о том, что лучше бы разрешил: в крушении погибли ее супруг и сын, а после известия о трагедии графиня потеряла ребенка. Тем не менее горе не сломило ее: своим долгом она почитала оберегать Дагну-Эвлору… И, признаюсь, именно ее я боялась особенно: она ведь знала ее величество если не с рождения, то все равно очень долго и могла заметить неладное.

– Это все потому, что доктор решил уморить меня голодом, – сказала я прежде, чем канцлер открыл рот.

Кажется, мне удалось достаточно хорошо скопировать капризный тон Дагны-Эвлоры. – Представьте, милая Рина, он думает, что особая диета пойдет мне на пользу! Неужели нет: два дня такой пытки, и любой вскочит, чтобы раздобыть что-нибудь получше жидкой кашки на воде и этих ужасных горьких напитков!..

– Судя по тому, как бойко работает ваш язык, ваше величество, вы действительно недурно себя чувствуете, – произнесла она: такие вольности позволялись в ближнем кругу, не на публике, разумеется.

Свитские девицы негромко засмеялись, а я увидела – у графини отлегло от сердца.

– Да, и почувствую себя еще лучше, если Одо разрешит мне съесть котлету… тайком от доктора, конечно же. Он обещал, – я покосилась на канцлера, – если я буду хорошо себя вести на переговорах.

– Жаль, я раньше не догадался, что ее величество нужно поощрять отбивными, а не сладостями, – невозмутимо произнес он. – Возможно, тогда с нею легче было бы сладить.

А теперь – время, сударыни. Сударыня, вы убедились, что с Эвой все в порядке?

– Да, ваше превосходительство. – Графиня приблизилась ко мне и осторожно коснулась моей руки. – Но все-таки мне кажется, что ее немного лихорадит…

– Это исключительно от волнения, милая Рина! – воскликнула я и, как обычно делала это настоящая Эва, обняла ее за талию.

От графини исходил приятный легкий аромат – вроде бы ландыши и еще капелька смолы, наверно, духи такие. Лишь бы она не учуяла, что я пахну совсем не как Эва… Но нет, кажется, обошлось: не зря Нэна долго обрабатывала меня душистым мылом и извела, кажется, целую бочку травяного отвара – промывала им мои волосы, чтобы блестели и лежали послушно.

Наверно, сейчас от меня пахло чем угодно, только не мной самой, и хорошо.

– Не мните платье, ваше величество, – строго сказала она, но не удержалась, погладила меня по плечу, сделав вид, будто поправляет оборку. – И примите серьезный вид.