Рыжий дракон

Сейчас, когда заходящее солнце вызолотило его голову, Дариан был… прекрасен.

– Ах вот оно что…

Он все понял верно, это видно было по его лицу.

– Забирайте, сколько сможете унести, и идите восвояси, – сказал он, упав в кресло. – Я так и знал, что добром это не кончится. Уходи. Скажи своей принцессе, что она свободна. И ты тоже.

– А обычай? – зачем-то спросила Азиль, хотя ей полагалось прыгать от радости.

– Да провались он пропадом! – выговорил Дариан. – Я просто сдуру решил, как в старину… Не подумал только, что нравы-то изменились! Ну иди, что ты стоишь? Обрадуй хозяйку… Утром я вас отнесу в поселок, там сами столкуетесь.

Это были злые, горячие слезы, а говорить она не могла – горло свело судорогой.

– Да что с тобой? – беспомощно спросил Дариан, обняв девушку и гладя по голове – как их успокаивать, он понятия не имел. – Не плачь, ради всего сущего, прошу тебя! Хотя ладно, плачь, от меня не убудет, а ты потом успокоишься, так мать говорит… Что ты там говоришь?

– Н-ничего не скажу здесь… – произнесла Азиль сквозь рыдания.

– Понял. У стен есть уши. Идем-ка… – Дариан легко поднял ее одной рукой и направился к воротам. – Поберегись!..

На пляже, который устроил еще прадед, он снова сделался человеком и повернулся к Азиль.

Ветер высушил ее слезы и растрепал длинные черные волосы, Азиль привычным жестом скрутила их жгутом.

– Я солгала, – сказала она.

– Я понял, – ответил он, – но в чем именно? Ты действительно камеристка принцессы, я узнавал.

– Вы сказали – «моя хозяйка», – Азиль закусила губу. – Это правда. Я… я не знаю, как объяснить!

– Иди сюда, – сказал Дариан, усевшись на камень. – Нет, ты на колено мне сядь, не то застудишься, не июль месяц. И помни, что я хозяин своему слову.

– Сам дал, сам обратно взял?

– Нет, – серьезно ответил он. – Я обещал, что не обижу тебя. Не бойся.

От Дариана веяло летним теплом, и Азиль не стала противиться, когда он осторожно привлек ее к себе: с моря задувал холодный ветер, а она была в легком платье.

– Принцесса написала, что ты – баронесса Азиль – ее камеристка, любимая, доверенная, – произнес он. – Она солгала или о чем-то умолчала?

– Она моя хозяйка, – помолчав, ответила девушка. – Я баронесса. Мне дали этот титул, потому что находиться при королевской особе безродной девице нельзя.

– Да-да, прабабушке моей об этом скажи, – пробормотал Дариан.