Я стала злодейкой любовного романа

Король отдаст меня Алану, просто чтобы избежать политического конфликта. Никого не будет волновать, что со мной случится дальше.

Нет уж! Я никак не могу позволить, чтобы этот Алан узнал о нашей с ним «совместимости»! Но и вечно бегать от балов я не смогу! Чтобы граф оставил меня в покое, придется сходить туда, но просто не попадаться на глаза волчьему принцу! И как-то скрыть запястье, чтобы уж точно не рисковать!

Но как это сделать?

Я гипнотизирую свою руку, как вдруг мне в голову приходит совершенно безумная идея.

Пламя обжигает кожу, но я терплю, сжав зубы. Нет, я не сошла с ума… Просто если кожа будет повреждена, то будет причина обмотать запястье, скрыв его от глаз. А кроме того, метка, даже если появится, то уж наверняка ляжет неровно, а значит, не будет один в один повторять узор принца оборотней. Шрам – не такая уж большая плата за мою жизнь.

Чтобы не застонать от боли, я закусываю губу.

– Что ты творишь, дура! – неожиданно ударяет по ушам возмущенный возглас.

Глава 3

– Что ты делаешь, дура! – кричит Деккард.

За несколько шагов он оказывается рядом и отталкивает свечу. Та катится по столу, пламя мгновенно перепрыгивает на скатерть. Деккард хватает кувшин с морсом и выплескивает его содержимое на язычки огня. Те с шипением гаснут. Красное пятно растекается по столу точно кровавая рана.

«Дурной знак», – невольно думаю я, поднимая испуганный взгляд на взбешенного брата. Но вместо отповеди он хватает меня за обожженную руку.

– Ай!

– Тише! Дай посмотреть, не дергайся!

Я замираю, растерянно наблюдая, как Деккард подносит мое раненое запястье к губам и что-то шепчет. Его дыхание холодом касается кожи. Боль утихает… Хотя ожог выглядит по-прежнему.

– Что ты сделал? – удивленно спрашиваю я.

– Лучше объясни, что сделала ты! Зачем ты… Проклятье! Ты что, с головой не дружишь?!

Ситуация крайне неловкая.

– Извини, что доставила неудобства… Я просто засмотрелась на пламя и… – Я пытаюсь выдумать хоть какую-то правдоподобную ложь, но ничего не приходит в голову.

– Что? – перебивает меня брат, удивленно поднимая брови и глядя на меня так, словно перед ним не сестра, а единорог. Весь его гнев куда-то испаряется, сменяясь озадаченностью.