Возвращение злодейки любовного романа

 – Король выглядит подавленным и печальным. А его супруга, наоборот, кажется довольной, приложив веер к лицу, она прячет за ним улыбку.

Алан никак не реагирует на перебранку, вместо этого он подходит к отцу и что-то тихо ему говорит. Я подмечаю, что Алан выглядит куда лучше, чем в нашу последнюю встречу. Свежий, здоровый, движения уверенные… Кристиния не обманула, ее лечение сработало.

Джаред идет к матери, на меня больше никто не смотрит.

– Пойдем, – тихо говорит мне управляющий. В его голосе досада и разочарование.

Поклонившись, я отхожу спиной к дверям, как того требует этикет. До последнего я жду, что Алан поднимет на меня взгляд… но этого не происходит. Двери в тронный зал закрываются, вставая между нами непреодолимой преградой.

Вот и все… Вот и долгожданная встреча. Стало ли мне лучше? Наоборот… Я будто разбередила едва зажившую рану, и теперь она кровит и ноет, забирая силы.

Управляющий ведет меня по коридорам, по пути хмуро объясняя, что пусть метка и не появилась, вполне возможно, реакция будет на другого оборотня.

Блондин отводит меня на территорию слуг, где, повинуясь его приказу, мне выдают форму для работы. Должность – младшая служанка кухни. Я подписываю договор на работу… Хотя «договор» – громкое слово! Текст в нем такой, что глаз задергается.

Особенно нервирует лист с перечислением наказаний. Так, за воровство положено отсечение руки. За оскорбление аристократа могут высечь. За любое неповиновение – уволить.

По словам управляющего, на неделе положен один выходной и один сокращенный день. Жить буду во дворце, питанием меня обеспечат, как и остальным необходимым для жизни. Выплата раз в месяц. Также я обязана присутствовать на всех крупных мероприятиях и непременно здороваться с каждым гостем. Видимо, именно так увеличивают вероятность появления меток.

«Ничего. Справлюсь! Найду книгу и стану свободна!» – думаю я, настраиваясь на боевой лад.

– Будешь помогать на кухне, – говорит управляющий. – В свободное время могут назначить убираться. Подчиняться будешь Марте. Если какие-то жалобы – то ко мне.

Мартой оказывается толстая женщина с носом картошкой и дряблыми щеками. Она окидывает меня безразличным взглядом и тут же ногой пододвигает ко мне ведро с нечищеной картошкой.

«Все могло быть и хуже!» – уверяю себя, берясь за нож. Но за ведром картошки следует второе такое же.