Принцесса-кролик и метка демона

Когда Ири родилась, то почти сразу обратилась в кролика, и человеком так и не стала. Её проверяли лучшие лекари, маги колдовали день и ночь, но не смогли вернуть ей человеческую форму.

Обычно оборотень учится обращаться в зверя только на инициации, в период с шестнадцати до двадцати, и никак не раньше. Но бывает как с Ири… Слабый ребёнок, чтобы выжить, обращается в зверя. И больше не становится человеком.

Говорят, до пяти лет – ещё есть шансы. А потом – нет.

Ири уже шесть.

Мама всегда улыбается, глядя на Ири.

Иногда мне кажется, я единственная, кто ещё верит, что Ири сможет стать настоящей девочкой.

Я чувствую – она тоже этого хочет! Я уверена, способ есть! Надо просто подойти к делу с фантазией! Ведь если инициация пробуждает в оборотне зверя… то наверняка есть путь разбудить и человека в оборотне!

Если подумать… папа ведь пробуждал волка именно тут, в магическом лесу Руанда.

Так что если…

– Папа! – зову я.

– Да, конфетка, – отвечает он, поймав раскрасневшегося Дерека поперёк живота на очередном приёме.

– А это правда, что этот лес волшебный, – я показываю пальцем на ряд деревьев впереди. Даже сейчас, в разгар лета они кажутся тёмными, будто солнечные лучи рассеиваются, не успевая добраться до ветвей. У подножия стелится серый туман.

– Конечно, волшебный! – отвечает папа.

– Тёмный кристалл желаний?! – восклицаем мы с братом почти одновременно.

– Да. Но про него мало кто знает. Это тайна – загадочно сообщает папа, сверкнув зелёными глазами.

– Расскажи!

Подхватив Дерека на руки, папа заходит в беседку, сажает брата рядом со мной и садится напротив. Наклонившись, он спрашивает, понизив голос:

– Вы же никому не расскажете?

– Нет-нет, мы будем как рыбы! – наперебой голосим мы с братом.

– Я вам верю. Тогда слушайте внимательно… Во времена, когда на Теаррии не существовало ни Руанда, ни Аштарии, когда не было ещё ни оборотней, ни людей – небеса населяли жестокие боги, а землю топтали огромные исполины. Куда они ступали, там оставался каньон, где падал их волос, там раскалывались материки, а если скатывалась слеза – то появлялось море!

– Ого… – поражённо округляет глаза брат.