Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

 – Или ревнуешь?

– Конечно ревную, – шепчет Гилберт с мучительной улыбкой. – Я ведь люблю тебя, Николь. И хочу быть с тобой до конца своих дней.

Хочет быть со мной?

До конца своих дней?

На миг сердца касается сомнение. Я вскидываю взгляд. Правда любит? А про отбор сказал из ревности?

Мы стоим посреди сумрачной комнаты в окружении склянок и запаха лекарств, напряжённо смотрим друг на друга. Я изучаю гордые губы, горящий взгляд. Что-то в холодном лице мужчины не даёт поверить в сказанное.

– Нет, Гилберт… – тихо говорю я.

– Ошибаешься, Николь, – маг протягивает ко мне руку. – Рядом с тобой моё сердце стучит чаще, разве не слышишь?

Я ухожу от прикосновения.

– Перестань. Зачем ты продолжаешь врать себе и мне?

Улыбка медленно сползает с лица мага, губы кривятся от бешенства. В воздухе разливается трескучая магия, сгущаются тени. Холодок страха бежит по моей спине.

– Я тебе нужен, Николь. Тебе и твоей кроличьей семейке! Рано или поздно ты приползёшь ко мне за прощением.

– О, наконец-то ты говоришь то, что думаешь, – морщусь я отступая. – Мы справимся без тебя, поверь.

– Всё, Ника, хватит!

– Что “хватит”?

– Мне надоело твоё упрямство, – рычит Гилберт и вдруг стремительно шагает навстречу, разворачивает за плечи и прижимает к стене.

Его руки бесстыдно оглаживают мою талию, опускаются к бёдрам, пробуют забраться под юбку.

– Ч-что? Перестань! – Я отталкиваю наглые руки, выкручиваюсь, но всё бесполезно.

– Я слишком долго был хорошим, Николь. Моё терпение лопнуло.

“Он не посмеет!” – шепчутся мысли.

– Я позову стражу! – голос срывается в испуганный писк.

– Зови кого хочешь, ты моя! – сообщает бывший жених, окончательно задирая платье и сжимая ладонью ягодицу. Жар ударяет в лицо.

– Стража! – пытаюсь крикнуть я, но Гилберт затыкает мне рот жёстким поцелуем.

Я дёргаюсь в объятиях мага, словно бабочка в липкой паутине.

Краем глаза я вдруг замечаю рядом столик, а на нём стеклянные бутылки с лекарством. Мне удаётся ухватить одну из них за горлышко… Но маг замечает и перехватывает мою кисть.

– Строптивая, – почти ласково шепчет Гилберт. Его глаза жутко сверкают в темноте, он снова тянется меня целовать.