Метро 2033: Код зверя

Повел плечами, будто сбрасывая звериную шкуру, развернулся и вихляющим от слабости шагом побрел к стоящему столбом Кириллу. Всеобщее оцепенение спало, и бойцы повскакивали с влажной земли, наставив на него все, что умело стрелять. Не обращая ни на кого внимания, охотник шел к болтуну. Его горящие ледяным огнем глаза, заливаемые выступившим от напряжения потом, не обещали ничего хорошего. Резким движением высвободив один из клинков, Вик свободной рукой прижал Кирилла к тотему.

– Скажи хоть одну причину не убивать тебя, дерьма кусок.

Хоть одну! – глухо прорычал он прямо в лицо, прижимая мачете к бешено бьющейся жилке на шее парня.

Под лезвием выступила капелька крови.

– Я, я не…

Медвежья ладонь сжала локоть охотника.

– Успокойся, змееуст хренов, – пробасил прапорщик, отводя руку с зажатым клинком от слабо блеющего болтуна. – Дурак он и балабол, но за такое не убивают. У нас не убивают.

Взглянув на Чугуна и окинув взглядом напряженных бойцов с направленными в его сторону стволами, Вик все же отпустил парня, наградив увесистым пинком под правое колено.

– Еще хоть раз… – прошипел он в полные ужаса глаза и продолжил, обращаясь уже к прапору: – Такие долго не живут.

Вернув мачете в ножны, охотник отошел в сторонку, одернул какие-то ремешки на бронике и рюкзаке и уставился в небо, прикидывая что-то в уме. За спиной послышались команды старших, быстро и действенно приводящие группу в боевую готовность. Где словами, а где и пинками прапорщик вернул бойцам потерянный боевой дух и бодро отозвался:

– Командир, группа готова.

– Тогда двигаемся дальше в темпе вальса. Времени у нас почти нет, – ответил вместо Ермолова Вик и потрусил вперед, вызвав очередной зубовный скрежет со стороны капитана.

Через пару шагов его неожиданно догнал Лесник.

– А что ты такое со зверушками-то учудил? – задумчиво спросил он.

– Сказал, что я свой, – буркнул Вик и ускорил бег, мигом оторвавшись от застывшего с распахнутыми глазами интеллигента.

* * *

Дорога размеренной полосой вилась вдаль, теряясь среди остовов еще голых деревьев.

Странное дело, но чем дальше от города, тем более безжизненной казалась местность. Растительность бездушными скелетами обступала разбереженный временем и непогодой асфальт. Изредка сквозь трупы деревьев проглядывался скалистый берег черной, смоляной реки. Когда-то этот край был прекрасен, полон света, надежд на новую жизнь. Теперь же объятия его были холодными, как сама смерть.