Рубиновая девочка

Часто говорят, что собаки чуют надвигающуюся беду. Они замечают, если кто-то начинает заболевать, и предчувствуют бурю, когда на безоблачном небе ещё светит солнце.

Для меня катастрофа того утра пахла фруктами, маслом и ванилью. В маленькой пекарне Кэтлин у меня вдруг побежали мурашки по коже.

– Это ещё что за ерунда? – спросил кто-то за моей спиной квакающим голосом. В следующий момент мимо меня промчался старый Фергюс, указывая узловатым пальцем на табличку рядом с витриной.

«Сегодня к чаю: торт с крыжовником по-домашнему» – было выведено на табличке округлым почерком Кэтлин.

Сама Кэтлин стояла за прилавком и приветливо улыбалась – такая же маленькая и круглая, как и её буквы.

– Я знаю, что сегодня вторник, – сказала она, – и что по вторникам у нас обычно шоколадный тортик. Но сегодня я решила попробовать что-то новенькое.

Старый Фергюс сморщил нос.

Можно было бы назвать его «утренним ворчуном» – да только он ворчал и ругался себе под нос целыми днями. Но после привычного кусочка торта по утрам его настроение немного улучшалось.

Пока он его не съел, ему лучше не попадаться! Это на острове было всем известно.

Вообще тут все знали всё обо всех. По крайней мере, некоторые так думали.

– «По-домашнему» – это ещё что такое? – продолжал выговаривать Фергюс. – Ты это написала, просто чтобы название лучше звучало?

Улыбка Кэтлин перестала быть такой широкой:

– Этот торт испечён в этом доме. С ягодой из моего сада. Это всё.

– Но это ничего не значит! – ответил Фергюс тоном полицейского, который нашёл доказательства ужасного преступления.

 – Что это вообще за глупая идея – менять торт дня? Ты должна понимать, что это вызовет проблемы!

Кэтлин вздохнула и провела рукой по волосам, оставив в своём русом пучке две светлые пряди – либо след от муки на пальцах после работы с выпечкой, либо она на глазах седела от таких клиентов.

Конечно, я знала, что Ирландию называют страной сказок и легенд. Суеверные люди тут не редкость. В том числе и на таком маленьком уединённом острове, как Патч.

Но старый Фергюс зашёл в своих суевериях слишком далеко.

Будто услышав мои мысли, он вдруг повернулся ко мне:

– Эй, Руби, а где, собственно, твоя бабушка? Тринадцатилетка, которая уже в девять утра слоняется сама по себе! До добра это не доведёт, мисс Фэйригейл!

Произнося моё имя, он как обычно злобно сморщил лоб. Он был твёрдо убеждён, что если фамилия связана с волшебными существами, это может накликать на человека беду.