От принцесс добра не ищут

 – Я видела его… как бы тебе объяснить…

К счастью, а может, и к сожалению, Алан хорошо разбирался в нюансах. Особенно связанных со мной.

– Что с ним? – Алан взял меня за подбородок, заглянул в глаза и спросил шепотом: – Лиз, он мертв?!

– Я не знаю. Правда не знаю. Но он был сам на себя не похож, видение продолжалось какие-то секунды… Возможно, все не так плохо. Ведь твой отец некромант, его практически невозможно убить, – постаралась как можно бодрее произнести я, но получилось не слишком жизнеутверждающе.

По лицу Алана промелькнула тень. Погас и вновь загорелся один из факелов над моей головой.

– Так думают остальные. Некроманты такие же люди. Не спорю, они обладают большей силой по сравнению с другими магами, но только и всего. Ты видела его у нас в поместье?

– Вроде. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела разобрать детали, прости. – Я развела руками.

– Это ты меня прости, я был слишком резок. Ты ни в чем не виновата. – Алан вздохнул и открыл дверь. – Входи, все равно скрывать от тебя нет никакого смысла.

– Скрывать что? – не поняла я, оглядывая знакомые апартаменты.

Алан по приезде ко мне всегда останавливался в заброшенной башне, окна которой выходили на юг. Здесь ему ничто не мешало проводить эксперименты по оживлению мертвых зверушек, практиковаться в наложении сглаза и просто комфортно проводить время. Поэтому я привыкла, что комната больше похожа на полуразвалившийся склеп, где время от времени устраивают кутежи тролли.

– Я кое-что нашел в лаборатории Леона. – Алан подошел к круглому столу, накрытому съехавшей черной бархатной тканью со спадающими на пол золотыми кисточками, и взял в руки измятый лист бумаги. – Ты в курсе, чем занимался твой дед в последние годы жизни?

Чем он только не занимался! Хотя…

– Разрабатывал научный трактат по левитации, – вспомнив многочисленные синяки, полученные от падений, предположила я.

– Так он говорил, – согласно кивнул Ал, – но на самом деле Леонард работал совсем над другим.

Некромант расположился напротив огромного зеркала, вставленного в массивную раму из червленого золота, и сдернул с него кусок изъеденной молью материи.