От принцесс добра не ищут

Те, кто умудрились ему дорогу перейти, – нахмурился Ал.

– Ну, если рассказывали, значит, живы остались. Выходит, не такой уж твой Натан свирепый и беспощадный, вот даже над имиджем поработал, слухи пустил.

– Почему, когда я говорю что-то серьезное, ты обязательно все искажаешь? – обиделся некромант.

– Потому что ты говоришь это серьезное настолько редко, что я даже его не воспринимаю. Вампиры сами разберутся, а твоему отцу, на мой взгляд, волноваться нечего. Одно дело оборотня на ветку прицепить, другое – некроманта в им же вырытую могилу столкнуть.

– Ну не знаю, Лиз, отец так просто бы не заинтересовался, у него и так времени нет. – Алан все-таки спрятал под одежду зелье правды. – Он что-то недоговаривает.

Подозрительность была настолько неразделима с самим Аланом, что я не решилась что-либо оспорить.

– У тебя теперь есть шанс это проверить. – Я мысленно простилась с последней бутылочкой зелья.

– Смеешься?! Отец подобное пойло в жизни не выпьет. Вот другое дело… – Он хитро посмотрел на мою кузину, роковую красавицу Флоренцию, обольстительно улыбающуюся с картины, висящей на стене. – Как думаешь, стоит выяснить, что она ко мне испытывает?

– Тут даже думать нечего, – усмехнулась я, запихивая стопку принесенных Марго книг в верхний ящик стола. – Флор сама кого хочешь вокруг пальца обведет.

– Но попробовать все же можно, – подмигнул мне Алан и вышел из лаборатории.

Я задержалась, рассматривая кокетничающую даже с портрета Флоренцию, умудряющуюся окрутить любую мужскую особь в два счета. Хотя нет, даже в один счет. Стоило ей лишь мило хлопнуть длинными ресницами и изящно выставить руку для поцелуя.

Моя кузина могла и веревки из парней вить, и на их юных нерасшатанных нервах играть, и, как змея, одним только взглядом гипнотизировать. Работала она всегда четко и организованно, методично пополняя свою коллекцию из шелков и бриллиантов чуть ли не каждый день.

Но при ее запросах это и неудивительно.

Алан влюбился во Флоренцию еще мальчишкой, с завидной регулярностью таскал ей найденные в захоронениях золотые браслеты, цепочки, сережки, пока на одной такой цепочке не оказалось проклятье моровой почесухи. Флоренция потом месяцев семь как нервно чесалась при упоминании имени Ала.