Главное правило принцессы

А поскольку сама коронация теперь была отложена до лучших времен, он задавался вопросом, куда девать заранее купленные продукты и те блюда, что он уже успел приготовить. С легкой руки ее высочества продукты были поделены между горожанами и селянами, а повар заработал свой первый сердечный приступ и коротал вечер в компании Марвела и бутылки вина.

После безрезультатного изучения кухни пришел черед северной башни, отведенной под комнаты прислуги, для выдворения которой пришлось прибегнуть к творческому подходу.

– Чем занимаешься? – задала я сакраментальный вопрос Берте, меняющий воду в вазе с цветами.

– Так, как всегда, ваше высочество, – удивилась она. – Вы что-то хотели?

Я глубокомысленно подперла подбородок рукой, прикидывая, как поступить.

– В принципе, нет. Я лишь пришла спросить, не слышала ли ты в последнее время посторонние звуки? Шорох или еще что-нибудь?

– Вы имеете в виду крыс? Тайрос же их еще в прошлом году вытравил.

– Боюсь, крысы здесь ни при чем, – таинственно протянула я, осматривая углы.

 – Тайрос по возвращении в Хорсигу недосчитался в лаборатории эфы.

– Эфы? Я ничего не трогала. Вы же знаете, ваше высочество, я не разбираюсь в магических штучках, – покачала головой Берта.

– И хорошо, что не трогала. Эфа – змея, причем ядовитая, – поделилась я. – Так что ты бы лучше у родственников в городе переночевала, пока мы ее не поймаем. Змея-то месяц как не кормленная. Сейчас Тайрос придет, будем ее на приманку ловить, на пауков.

Видимо, Берта любила пауков не больше, чем змей, потому как через минуту в комнате ее уже не было.

Еще через две минуты в спешном порядке разбежались и остальные.

Что ж. Своего я добилась – теперь комнаты были полностью в моем распоряжении. Однако после двух часов блуждания по закуткам северной башни ничего, кроме спрятанного под подушкой одной из горничных набора пропавших серебряных ложек, я не нашла. Сдается мне, она этим серебром отнюдь не оборотней собиралась потчевать.

Под покровом ночи я выбралась из замка через черный ход и еле отыскала поросшую подорожником тропу, ведущую к озеру.

Темнота сглаживала острые вершины деревьев, рисуя причудливые контуры. Убывающая луна то появлялась на небе, то скрывалась из виду, и тогда становилось совсем темно. Я практически не надеялась на успех, спускаясь к озеру с факелом, покрытым шапкой слетевшихся на свет мотыльков. Осыпающиеся под ногами камешки забивались в туфли. Надо было сапоги обуть.