Мой босс – мой враг?

Я закрываю ладонью глаза.

– Да это же Захери, пацаны! – кричит коротышка. – Вот это сюрприз! А ты подрос, парняга!

Приглядываюсь и мгновенно вспоминаю Карлика, первого подручного Каланчи. Именно он придумывал самые изощренные издевательства для школьных жертв. В душе взрывается все дерьмо, накопленное годами, с губ слетает рычание. Я распахиваю пальто и выпрямляюсь, пусть полюбуется, перед ним не трусливый очкарик.

– Отпустите телку! – приказываю теперь властно и сплевываю на снег. – Не по понятиям базаришь, Карлуша!

Насильник, которого придерживаю ногой, шевелится, пытаясь отползти.

– Ого! Пацаны, у нас тут сраный Рембо нарисовался! – вопит коротышка, сверкая фиксами, заполнившими прежние дырки во рту.

– Ты уж определись, Карлуша, – цежу сквозь зубы, хотя внутри все трясется от злости. – Рембо или лох в пальто?

В этот момент один из гопников разворачивает девушку, насильно раскрывает ей рот и сует в него самокрутку.

– Пососи конфетку, милаха, а то на всех твоей целки не хватит.

Девушка в ужасе крутит головой, а банда развлекается.

– Отпустите! Мамочка, помоги…

– Тише будь! – рявкает Карлик и вырывает косяк из пальцев шестерки.

– Ты чо, Карла, я ж как лучше хотел, – оправдывается тот и пятится за спину остальных.

Я словно леденею, не чувствую уже ни ветра, ни снега, ни страха, но жду удобный момент. Брошусь сейчас – девушку не спасу и сам пострадаю.

– Не, Карлуша, твои пацанята базар не фильтруют, – перетягиваю внимание на себя.

Парни переглядываются и начинают наступать, но девушку тащат за собой. Упрашивать больше не хочется. Я снова подпрыгиваю, разворачиваюсь и носком ноги сбиваю шапку с головы ближнего бандита. Он отшатывается и валится рядом с насильником.

– Захери, ты че, рамсы попутал? – взвизгивает Карлик.

– Это… моя… добыча! – говорю четко, каждое слово раздельно.

В душе теплится надежда: если передо мной гопники, они живут по понятиям, а значит признают право сильного на лучший кусок.

– Забирай, нам чужого не надо, – коротышка со смешком толкает девушку ко мне. – Дай хоть удавчик потаскать.

Я сдергиваю с шеи кашемировый шарф (пусть подавится!) и одновременно заталкиваю дрожащее от ужаса тело жертвы за спину. Продавщица вцепляется в пальто пальцами и пищит, как котёнок. Начинаю отходить к дороге, надеясь, что машина ещё на месте. Но волчья стая выстраивается полукругом и теснит нас к стене дома.