Чужие сны

Не просить же остановиться, чтобы подышать воздухом. Кажется, здесь нет воздуха, небо выглядит пыльным. Однообразные пейзажи за окном: сложенные пирамидками плоские камни вдоль дороги, серые горы, небольшие возделанные поля, козы и низкорослые акации с мелкими зелеными листочками. Выжженная солнцем земля, высохшие русла рек.

Дорога петляла, спускаясь с гор, вдоль невысоких серых домиков какого-то города. Когда улицы стали многолюднее, движение плотнее, пассажиры микроавтобуса оживились. Амир лихо втиснул машину на туристическую стоянку, раздал всем визитные карточки с номером своего мобильного телефона – на случай, если кто-то потеряется, и пожелал приятно провести время.

После прохладного салона автобуса воздух, словно вырывающийся из турбины самолета, обжег кожу. Ник протянул незнакомке руку, помогая выйти из автобуса. Она едва коснулась его прохладными пальцами, соскочила с подножки, отошла в сторону, отвернулась.

– Какая жара! – воскликнула Лана и надела широкополую шляпу. – Спасибо, Ник.

– Девочки, берегите шкурку, – весело предупредил Борис. – Может, на лошадках?

Лана и Настя захихикали, отмахиваясь: да ну тебя!

Толпы туристов, позы, объятия, фотоаппараты и торговцы «артефактами», Индиана Джонс и «Красная планета». По раскаленной дороге двигался бесконечный поток туристов, проносились убогие пролетки с пассажирами и без, громко цокали копыта по каменной мостовой. Сонные верблюды со свалявшейся шерстью, лошади с устало опущенными мордами и смешные ослики.

Алекс погладила сонную лошадку по морде, шепнув ей на ухо:

О, сколько самообладания

У лошадей простого звания,

Не обращающих внимания

На трудности существования…

Странно, вдруг вспомнила стишок, который читала мама в детстве. Еще фамилия была у поэта смешная – Фиолетов…

– Мадам хочет совершить восхождение в горы? Двухчасовая конная прогулка? – окликнул ее молодой бедуин, хозяин лошадки.

– Мадам хочет, – ответила Алекс беззаботно, продолжая гладить лошадь. – Очень хочет.

Огляделась с опаской по сторонам. Душа рвалась прочь от этого восторженного многоголосья, от людского запаха – туда, где тишина и покой. Но ехать с незнакомыми, как их назвал Сомов, «абреками» страшно. Проводник расписывал, как прекрасно вдали от шума и толп туристов.