Ловушка для Боба

Богдан

Как вернулся из испанской забегаловки, куда я сбежал, ненавидя себя, Паскевича и окружающих, не помню. Просто провал в памяти. Кажется, только что мчался по полю, а уже лежу на кровати, а кто-то трясет меня за плечо.

– Боб, вставай! Тревога!

– Где? Как? – распахиваю сонные глаза, но ни черта не вижу, сплошной мрак.

– Поднимайся, Иваныч всех собирает в холле.

– Черт! Погоди, – сажусь, растирая глаза, пытаюсь разглядеть время. – Блин! Какого хрена! Шесть утра! Рано же! Дай поспать!

Спросонья ничего не понимаю.

– На том свете отоспишься! – тормошит меня он.

– Отстань! Пока не тороплюсь.

– А пора задуматься.

Громов рывком сажает меня и не дает лечь, как ни пытаюсь. Я трясу головой, но не могу прийти в себя. Во рту словно стадо слонов ночевало, тошнота поднимается волной из желудка.

– Слушай, неужели я вчера так нализался? – закашливаюсь, сухой и шершавый язык едва шевелится во рту.

– Воды? Держи!

Холодный поток опрокидывается мне на голову.

– Спятил? – вскакиваю и с кулаками бросаюсь к Мишке. – В нос хочешь?

– Фу, ну и запашок от тебя! – он машет руками. – Зато ты проснулся. Живо в душ! У тебя пять минут. Все уже ждут.

– Да скажи хотя бы, что случилось?

Мишка толкает меня в спину и отправляет в ванную, но сам не уходит, стоит под дверью, словно караулит, не сбегу ли я.

– Что ты помнишь из вчерашнего? – спрашивает он.

– Помню ушлепка Паскевича, который ударил по ноге, – смотрю на икру и сплевываю. – Блин! Док меня не допустит до тренировки. – Дьявол! Что б его! Урою гада!

– Что случилось? – кричит Мишка. – Кого уроешь?

– Смотри!

Высовываю ногу из-за шторы. Она опухла, по всей коже разлилась болезненная синева. Вчерашняя маленькая точка превратилась в безобразное красное пятно, которое пульсировало болью.

– Ек-макарек! – присвистывает Мишка. – Это уже походит на членовредительство.

– Нет. Пластырь наклеил, и все.

– Идиота кусок!

– Сам знаю, – хватаю с крючка полотенце и с трудом выбираюсь из ванной. – А главное, не докажешь ничего!

– И не надо доказывать. За нас уже все сделали.

Перестаю вытирать волосы и смотрю исподлобья на друга.

– Ты о чем?

– Шевелись, сейчас все узнаешь.