Ловушка для Боба

Они подбегают ко мне, хлопают по плечу, обнимают и радостно вопят:

– Боб, ты вернулся!

Меня распирает от гордости за себя и команду, с которой я тренируюсь вот уже пять лет. Мы прошли вместе многое. Но радости побед не вызвали пока привыкания, мы по-прежнему волнуемся перед каждым матчем, а горечь разочарований не сломила боевой дух.

– Видите, Сергей Иванович? – кричу тренеру. – Видите!

Он кивает и показывает на мои ноги.

– Колесников, пять минут – растяжка мышц. И ещё раз пнешь мяч, удалю с поля, – Иваныч смотрит на капитана.

 – Громов, твои квадрат уже завершили?

– Понял, – отвечает Мишка. – Парни, за мной!

Разочарованные, футболисты плетутся на поле, а я начинаю растяжку.

С Иванычем не поспоришь. Хороший мужик, грамотный, спокойный, знающий своё дело. С ним комфортно тренироваться и участвовать в соревнованиях. Не давит на нас, не кричит, как резаный, с пеной у рта, все вопросы решает дипломатично. Но его слово – закон. Если что-то сказал, ни за что не отступит.

Кошусь на тренера, который разговаривает с менеджером команды.

Вот этот живчик – пренеприятнейший человек. Для Максима Звездочкина (повесился бы, имея такую фамилию) существуют только деньги. Он умеет их считать, а главное, добывать для команды. За это его терпит начальство, мы и Иваныч.

Макс похож на батарейку энерджайзер: постоянно в движении, всегда на подъеме, на подхвате. После удачных матчей он тащит команду на различные встречи к рекламщикам, фанатам, на мероприятия, где мы выступаем в роли приглашённых звёзд.

А после поражений заставляет оправдываться перед журналистами, выступать в юмористических ток-шоу и терпеть унижение.

Мерзкий человек и опасный. Никому не прощает обид, долго выжидает, а потом мстит, тонко и исподтишка. Особенно часто отыгрывается на мне после одного случая.

* * *

Это событие произошло два года назад.

По указке менеджера, который отвечал в команде за связи с общественностью, я, как послушный болванчик, дал интервью репортеру желтой газетенки. Маленький человечек с бегающими глазками хитро подглядывал на меня и шуршал листочками, выискивая нужный вопрос.

Наконец он посмотрел прямо и спросил:

– Правда, что ваш отец сидел в тюрьме?

Вопрос ударил по голове, как молот по наковальне. Я растерялся, занервничал: это больная тема для нашей семьи, о которой родители вспоминать не любят. Этот момент и поймала камера. На фото я получился с перекошенным от злости лицом, оскаленным ртом и пальцами, сжатыми в кулак.